Барышня-бунтарка
Шрифт:
Я чувствовала, как его сильные руки блуждают по телу, и эти прикосновения подкидывали меня на вершину блаженства. Но я знала, точнее, чувствовала, что дальше будет что-то ещё более восхитительное.
Неожиданно для самой себя я принялась стаскивать с него рубашку, и Радимир с готовностью помог мне, освободившись от этого предмета гардероба. Действие электрических разрядов усилилось, стоило лишь коснуться обнажённой мужской груди.
Я чувствовала пальцы Ярогорского, которые поднимали мне платье, теребили застёжки, касаясь обнажённого тела. В какой-то момент это стало невыносимым. Горячо,
У меня всё поплыло перед глазами, я не могла сидеть, лишь безвольно висела на молодом мужчине, отчаянно цепляясь на него ослабевшими руками. Радимир понял это и уложил меня на постель, склонившись сверху.
Он уже полностью справился с застёжками платья и дёрнул его вниз вместе с нижней рубашкой. Затем прижал меня к себе, кожа к коже, хрипло вскрикнув. В этот момент я почувствовала сильнейший удар горячей искрящейся энергии, которая поглотила меня с головой, заставив закричать и потерять сознание от невыносимой боли, или, может быть, об безумного наслаждения.
Глава 28
Очнулась я довольно быстро. Открыла глаза и несколько секунд лежала, глядя в потолок, не понимая, где нахожусь. Лишь голос Радимира заставил меня вспомнить всё.
– Вы в порядке? – спросил он взволнованно.
– Я… Я не знаю… – язык не слушался, в голове всё плыло.
Что произошло? В чём причина столь сильных эмоций и ощущений, из-за которых я даже лишилась чувств? Ведь настоящей близости между нами не было, мы лишь прижались друг к другу полуобнажёнными телами, не более.
Я оглядела себя и поняла, что лежу на постели Радимира в одной нижней рубашке, которая закрывала тело от взгляда мужчины. Хотя, скорее всего, молодой человек уже успел разглядеть то, что под ней, ведь это он поправил мою одежду, когда я упала в обморок.
Сам Ярогорский оставался голым по пояс, из-за чего я боялась поднять на него взгляд.
– Вы напугали меня, Искра. Со мной никогда не было ничего подобного… – проговорил он.
– Никто не падал в обморок при виде вас? – улыбнулась я, чтобы скрыть смущение.
– И это тоже. А ещё те безумные ощущения, что вызывает во мне даже малейшее касание. Моя кровь превращается в кипящую лаву. Я ничего не вижу, не слышу, только ощущаю потрясающее наслаждение… – начал Радимир.
– И молнии пронзают все клеточки тела, – закончила я, заставив молодого человека изумлённо вскинуть голову.
– Вы тоже это чувствуете? – он придвинулся ближе и схватил меня за руку.
Прикосновение это было приятным, но, к счастью, не вызывало больше тех интенсивных переживаний. Поэтому я не стала отдёргивать ладонь.
– А вы думаете, отчего я лишилась чувств? Чем более откровенными становились ваши касания, тем сильнее делались разряды. В какой-то миг я не смогла больше выносить это безумие ощущений.
Радимир вздохнул и встал с постели. Он прошёлся по комнате и, остановившись возле стола, погасил свечи. Я молча наблюдала за ним, не зная, что мужчина будет делать дальше.
После того как свет погас, я могла видеть только силуэт Радимира. Но постепенно глаза привыкли к темноте, и взгляд смог
различать черты лица, замечать каждое движение.– Раз вы так остро реагируете на меня, не думаю, что нам стоит повторять этот опыт. Во всяком случае, до тех пор, пока не проконсультируемся с нашим семейным доктором. Я боюсь причинить вам вред. Давайте сейчас ляжем спать, утро вечера мудренее в любом случае, – сказал он, приближаясь к кровати.
– Вы хотите, чтобы мы спали вместе? – преодолевая слабость, я села на постели.
– Да. Именно так. Не забывайте, что для этого я и привёл вас к себе в дом. И ещё, перейдём уже на «ты», – мужчина опустился на покрывало рядом со мной.
Страх и безумное возбуждение забурлили в моей крови, как только он приблизился. Я боялась того, что едва не произошло, но одновременно желала. И это бесило, заставляя сходить с ума.
– Я не хочу переходить с вами на «ты»! Не хочу спать в вашей постели! Не хочу! Не хочу! – закричала я и попробовала слезть с кровати.
Ярогорский живо схватил меня, прижав к своему крепкому телу. Совершенно обезумев от острого удовольствия, что моментально вызвали эти прикосновения, я принялась вырываться и отталкивать его.
Радимир молчал, он потянул с кровати покрывало и ловко запеленал меня в него, как в кокон. Несмотря на моё сопротивление, он развернул меня спиной к себе, лёг рядом и прижал к своему телу, обхватив сильными руками.
– Тихо Искра, – зашептал он мне на ухо.
– Отпустите меня! – выкрикнула я, устав от бесплодных попыток освободиться.
– Ты должна была сказать: «отпусти», мы же договорились, – горячее дыхание опалило мне кожу возле уха.
– Отпусти! – почему-то послушалась я.
– Не отпущу. Успокаивайся и засыпай, любовь моя, – проговорил он, устраиваясь поудобнее, но не выпуская меня из объятий.
– Любовь? – искренне изумление заставило меня дёрнуться и попытаться взглянуть в лицо мужчине.
– Спи. Если продолжишь крутиться и тереться своим телом об меня, я не выдержу. А к чему это может привести, мы уже знаем. Так что для всех будет лучше, если ты всё же угомонишься и дашь мне поспать.
Угроза подействовала. Я притихла и постаралась успокоить сбившееся дыхание. Ярогорский сводил меня с ума, и я ненавидела его за это. Он растоптал мою репутацию, лишил чести, сделал изгоем общества, но при всём при том вызывал жгучее желание вновь наброситься на него с поцелуями. И это было просто невыносимо!
А ещё эти слова: «любовь моя»! Что он имел в виду? Не может же Ярогорский на самом деле любить меня, ведь мы почти не общались и едва знакомы. Точнее, это я ничего не знаю о его жизни, в отличие от него. Но ведь он обещал рассказать мне свой секрет, а теперь просто молчит.
– Радимир, я поцеловала вас… тебя. А ты не выполнил свою половину сделки и не рассказал, как следил за мной и зачем это делал! – воскликнула я, предпринимая ещё одну попытку обернуться.
– Раз обещал, значит, покажу. Но не сейчас. Сказать по правде, я сильно испугался, когда ты лишилась чувств. Поэтому хочу, чтобы тебя осмотрел доктор. А уж потом встанешь с постели и задашь любые вопросы. Так что спи, – проговорил мужчина мне на ухо и потёрся носом о мою шею.