Атака мертвецов
Шрифт:
Но эта многолетняя традиция была нарушена.
Каватину потрясла наглость мужчины. Ночным Теням предоставили другую пещеру где-то в Променаде — место, где они могли молиться согласно своим обычаям. Этому мужчине следовало бы отправиться туда и славить богиню на свой особый лад, в тиши и мраке.
Каватина осознала вдруг, что единственный голос, звучащий в пещере, — это голос Ночной Тени. Женские голоса стихли. Он один продолжал песнь, что звучала не смолкая с момента основания храма.
Каватина сглотнула — во рту у нее вдруг разом пересохло — и поскорее запела снова. Голос
Убедившись, что песнь будет продолжаться и без ее участия. Каватина убрала меч в ножны и направилась через пещеру к месту, где стоял Ночная Тень. Понимая, что все взгляды устремлены на нее, она, подойдя к мужчине, заговорила на языке жестов, чтобы присутствующие могли «слышать» ее.
«Мужчины не поют здесь, — показала она, резко, яростно двигая пальцами. — Пещера Песни только для жриц».
Ночная Тень продолжал петь. Его взгляд скользнул по ней. Глаза его прищурились, улыбаясь, вокруг шрама возле левого глаза собрались морщины.
Внезапно Каватина узнала его: Ночная Тень, который помог ей сражаться с призраком в лесу Шилмиста.
— Кбрас! — воскликнула она вслух. — Что…
Жестами свободной руки он ответил на вопрос, который она не успела задать:
«Леди Квили призвала меня в Променад. Я должен присоединиться к вашей экспедиции».
— Значит, ты подчиняешься мне, — вслух произнесла Каватина. — И первый мой приказ таков: покинуть Пещеру Песни. Немедленно.
Кбрас оборвал песнь на полуслове и опустил кинжал. Он уставился на Каватину, поигрывая кинжалом, словно проверяя его баланс.
— Я тебе не подчиняюсь, — медленно ответил он. — Я должен возглавить Ночных Теней. Попроси меня покинуть Пещеру Песни, и я это сделаю. Но выполнять твои приказания я не стану. Я Черная Луна и равен по рангу Рыцарю Темной Песни — твоему рангу, леди Каватина.
Сверкая глазами, Каватина свирепо смотрела на него. Как он смеет?! Насчет этого мы еще посмотрим.
— Квили, — решительно произнесла она. Мгновение спустя верховная жрица отозвалась, из разума в разум:
«Да, Каватина?»
«В Пещеру Песни зашел мужчина, — мысленно доложила Каватина. — Ночная Тень Кбрас. Он…»
«Я послала его разыскать тебя, — ответила Квили прежде, чем Каватина успела закончить. — Ему очень многое известно про культ Кайрансали. Прислушайся к тому, что он будет предлагать; тебе это пригодится».
Каватина стиснула зубы. Тогда, в лесу, когда Кбрас исчез в ночи, она пожалела, что упустила возможность узнать побольше про Маэримидру. Ей надо быть осторожнее в своих пожеланиях.
«Я выслушаю его, но не хочу, чтобы он участвовал в экспедиции. Он… совсем не готов подчиняться. Полагает, что будет командовать Ночными Тенями; он действительно вбил себе в голову, что в экспедиции мы с ним будем на равных».
«Он в самом деле равен тебе, — передала Квили. — Женщина и мужчина, лунный свет и тьма, меч и хитрость идут рука об руку, чтобы вернуть дроу в Верхний Мир, как повелела богиня».
Каватина поморщилась. До того как Эйлистри присоединила
к себе сторонников Варауна, Квили сказала бы «вывести к свету», а не «в Верхний Мир». Каватина подавила желание потереть виски. Мысль о том, во что превратилась богиня, причиняла ей боль.«Ты и Кбрас должны работать вместе», — продолжала Квили.
Челюсти Каватины снова сжались.
«Если это ваш приказ, леди Квили, — ответила она, — я повинуюсь ему».
«Это приказ».
— Но тот факт, что мужчинам не дозволено петь в Пещере Песни, остается, — выпалила Каватина, продолжая испепелять Кбраса взглядом.
«Это тоже надлежит изменить. Я немедленно исправлю это».
Каватина была в бешенстве — но ей хватало ума понять, что нужно спасать положение, причем быстро. Она обратилась к Кбрасу на языке жестов:
«Я переговорила с леди Квили. Ты можешь петь с нами. Оставайся в пещере или уходи — как хочешь».
В следующее мгновение некоторые жрицы склонили головы, прислушиваясь. Каватина и сама услышала это объявление. Квили сообщала всем верующим, что бывших жрецов Варауна — тех, что приняли своего бога в его новой ипостаси Леди В Маске, — приглашают присоединяться к священному хору в Пещере Песни.
Кбрас вогнал кинжал в наручные ножны и склонил голову. Чуть-чуть.
— С нетерпением жду совместной работы с тобой во время нашей экспедиции в Акрополь, леди Каватина.
Глаза Каватины сузились. В эту игру можно играть вдвоем.
— Как и я, — парировала она тоном холодным, будто сталь, — с тобой.
ГЛАВА 5
К'арлайнд наблюдал, как рабы приковывают читина к стене лаборатории. Хотя на читине и было кольцо рабства, существо обладало сильным разумом, устойчивым к магическому воздействию. Возможно, это позволит ему продержаться немного дольше прочих объектов, но его сила воли осложняла работу; читин продолжал попытки избавиться от ментального контроля К'арлайнда.
Читин был тощий и ростом едва ли магу по плечо. В противоположность ему серокожие рабы-гримлоки были выше людей и весьма мускулисты. И все же даже им пришлось нелегко, пока они просовывали четвертую конечность читина в наручник. Маслянистая шкура существа выскальзывала из рук. Извернувшись, читин вонзил шип, растущий из его ладони, в плечо более крупного из гримлоков, нанеся кровоточащую рану. Гримлок взвыл и хватил кулаком читина по лицу, так что голова того ударилась о стену. Читин рухнул на колени и медленно замотал головой, его фасеточные глаза потускнели.
К'арлайнд сжал в кулаке свое кольцо хозяина. — Чтобы этого больше не было! — рявкнул он на гримлоков. — Он мне нужен живым и здоровым!
Он заставил читина выпрямиться и удерживал его в неподвижности, пока гримлоки доделывали свою работу. Существа эти были лишены зрения, глаза их представляли собой всего лишь рудименты. Но хотя они не могли видеть К'арлайнда, стоящего со скрещенными на груди руками, зато могли слышать, как он нетерпеливо постукивает ногой по полу, и чуять запах его раздражения. К'арлайнд знал, что это последний шанс поработать с киира, пока его не отослали прочь.