Чтение онлайн

– Но в Москву ты все-таки едешь? Стало быть, не отказываешься полного

невмешательства в будущее. От его коррекции.

– Само мое появление здесь уже изменило будущее. Мое появление, совпавшее со смертью меня же шестилетней. В этом варианте истории

никакой Вероники Степановой ставшей потом Арсеньевой больше нет и

никогда не будет. Есть Юлия Заварзина. И никто кроме тебя не знает, что в

теле Юлии Заварзиной на самом деле пребывает Вероника Степанова-Арсеньева. Да и ты как мне иногда, кажется, не вполне

веришь в это. Это

первое. А второе это то, что выбора у нас как ты понимаешь нет и не

предвидится.

– Да уж. Добрый дедушка - Штирлиц схватил нас пожестче чем Тарханов. И

мягко так. А не вывернешься.

В ответ Юлия только развела руками. Мол ты сам все понимаешь.

– Слушай, - продолжил я, - похоже, что жена Павла Трофимовича тоже

была шпионкой?

– Ну если он был нелегал, то сто процентов. Нелегалов как правило

забрасывают семейными парами. Это только в кино Штирлиц мог вести

холостую жизнь, тоскуя по жене. В реальности ничего подобного быть не

могло.

– Я смотрю ты и в вопросах нелегальной разведки не плохо подкована?

Муж из ФСБ что ли рассказал?

– Глеб ничего мне про службу не рассказывал, а я соответственно и не

спрашивала. Не дурочка я же в конце концов. А публикаций по истории

внешней разведки в новой России было достаточно. Так что какие-то

элементарные сведения можно было получить без труда.

Так за разговорами шло время и наконец я почувствовал, что меня мало -

по малу начинает клонить в сон. Широко зевнув, я сказал:

– Не знаю как тебя, а меня начинает потихоньку срубать. Давай я на

верхнюю полку, а ты на нижнюю. С детства люблю спать на верхних полках

в поезде.

– Да мне тоже уже хочется спать, - ответила мне Юлия.

Мы расстелили белье на полках, я полез на верх и стал там устраиваться.

Юля выключила свет в купе, разделась и тоже залезла под одеяло.

Поворочавшись недолго, я незаметно и быстро уснул.

Поезд, громыхая на стыках приближался к Москве. Ночью я проснулся как

раз в тот момент, когда мы стояли возле какого-то довольно большого

города. Я свесил голову с полки и посмотрел на лежащую внизу Заварзину.

Юля спала на спине и ее лицо освещал тусклый свет, идущий от

привокзальных фонарей. Я залюбовался ее лицом. Ничто не напоминало в

ней холодную, красивую и высокомерную стерву какой я воспринимал ее в

самом начале нашего знакомства. Напротив, ее лицо с застывшим на нем

каким-то детским выражением было для меня теперь бесконечно милым и

дорогим. “Спит как ребенок”- подумал я. А потом мне пришла в голову

мысль о том, что как я мог раньше жить, не зная этой прекрасной женщины, которая так внезапно вошла в мою жизнь и мало того поменяла ее так

решительно и полно, что еще полгода назад я не мог

себе даже

представить это.

Было еще темно, когда вагон стал оживать, в коридоре зашаркали шаги.

Проводницы заходили в купе будили пассажиров и напоминали о сдаче

белья. Зашли и к нам. Полная с кудряшками на голове проводница открыла

дверь и прокричала практически “трубным гласом”:

– Так просыпаемся, сдаем белье, Москва скоро!

Прокричав это, она захлопнула дверь и двинулась к соседнему купе.

– А? Что?
– заворочалась на нижней полке Заварзина, - Санечка мы, что

приехали? Уже Москва?

– Вставай Заварзина не кисни, мы подъезжаем к столице нашей Родины

граду Москве, - бодрым голосом ответил ей я и спрыгнул вниз.

Выйдя в коридор, я направился в туалет. Отстояв там приличную очередь

и сделав свои дела, я вернулся в купе. Заварзина управилась значительно

быстрее меня и к моему возвращению она успела собрать белье и сложить

его внизу.

Мы уселись за стол я вытащил из сумки термос, в котором еще булькало и

плескалось кофе, разложил остатки бутербродов, и мы начали

перекусывать. Я глянул в окно, из которого начал уже струиться тусклый

свет, позднего зимнего утра. На улице валил снег, который с каждой

минутой становился все гуще и гуще. Москва встречала нас начинающейся

метелью.

– Да погодка не радует, - заметил я, - видимость все хуже и хуже. Как бы

наши встречающие не пропустили нас. Если пропустят куда нам тогда

деваться?

– Не волнуйся Санечка, я думаю, что абы кого встречать нас не направят, -

успокоила меня Юля.

Наконец поезд стал замедлять свой ход приближаясь к конечному пункту

своего пути Казанскому вокзалу. Он остановился у перрона и народ шумно

повалил наружу. Мы с Юлией решили переждать основной поток

пассажиров и выйти из вагона как можно позже.

Когда в коридоре прекратился топот ног я встал с полки закинул на плечо

сумку помог собраться Заварзиной и произнес:

– Ну пошли, что ли?

Мы вышли на уже полупустой перрон и направились к выходу с него.

Пройдя, наверное, половину пути я заметил стоящих впереди двух мужчин, один из которых был одет в серое пальто с поясом, а второй в “Аляску”. Они

внимательно всматривались в лица проходивших мимо них людей.

Я толкнул Заварзину в руку и сказал:

– Вон похоже это они, наши встречающие.

Когда мы поравнялись с ними один из них (тот, что был в пальто), подошел к нам и спросил:

– Александр Николаевич Солдатов и Юлия Сергеевна Заварзина если я не

ошибаюсь?

– Совершенно верно, -ответил ему я, -а с кем имею честь?

Перед моим лицом мелькнула красная книжечка.

– Капитан Мохов. Комитет Государственной Безопасности. Позвольте ваши