Чтение онлайн

алкашам. Посидишь парашу понюхаешь раз человеческих слов не

понимаешь. Я тебя на 15 суток оформлю, допрыгаешься у меня!
–

повернувшись вновь к Заварзиной дядя Герман спросил ее:

— Вот скажите старому дураку почему вы не сообщили мне об этом

Теплове и его намерениях. Почему сами решили все устроить, да еще и

уговорили помогать вам этого придурка?
– дядя Герман кивнул головой в

мою сторону.

– По очень простой причине, - ответила ему Юлия, - если бы я сообщила

вам об этом, и

вы задержали бы Теплова с пистолетом или нашли его у него

при обыске в квартире то он бы наверняка сел. А ему в тюрьму нельзя никак.

Он бы не пережил заключение.

– Можно все это было оформить как добровольную сдачу, - возразил ей

дядя Герман.

– Можно или нельзя это все вилами на воде писано. Тем более, что район не

ваш и вы находитесь под колпаком у комитетских. А Теплову даже условный

срок получать нельзя. В этом случае его все равно выгнали бы из

комсомола и из университета. К тому же я хотела убедить его оставить

всякие мысли о мести Алине навсегда. Понимаете убедить! Вряд ли в

противоположном случае это бы удалось. А сейчас у меня по крайней мере

есть надежда на это.

– Очень добрая вы как я посмотрю. Причем не только за чужой счет, но и за

свой. Ладно, что сделано то сделано. Вы взрослый человек и должны сами

отдавать отчет в своих поступках. Но в случае чего прошу не обессудить, -

дядя Герман хлопнул ладонью по столешнице.

— Значит помещение в КПЗ отменяется?
– спросил я его ехидным тоном.

– Заткнись!
– получил я в ответ.

Когда мы покидали квартиру дяди Германа к нам подошла Анна Петровна и

спросила шепотом:

– А, что это Валентиныч так расшумелся? Или случилось что?

– Ничего особенного, - ответил ей я, - просто маленькие

производственные разногласия.

Когда мы подошли к двери квартиры Заварзиной я услышал доносящуюся

из прихожей трель телефонного звонка. Юлия быстро открыла замок, вбежала в квартиру и успела снять трубку. Я услышал, как она произносила:

– Алло. Добрый вечер! Завтра? А во сколько? Хорошо я спрошу Сашу. Но

думаю, что сможем. Спокойной ночи.

Положив трубку, она повернулась ко мне и сказала:

– Саша,завтра к трем часам дня нас хочет видеть у себя Павел Трофимович.

Ты сможешь пойти к нему со мной?

На следующий день ровно в пятнадцать часов мы уже входили в квартиру

номер четырнадцать в старом “сталинском” доме на Пушкинской улице.

Павел Трофимович, как всегда, был сама воплощенная любезность. Он не

только очень тепло поприветствовал нас, но и настойчиво ухаживал за

мной и Юлией, когда мы раздевались в прихожей. Я даже испытал некую

неловкость от его любезности. Все-таки мне как мужчине это было не

вполне привычно. Впрочем, надо сказать и то, что в поведении Дмитриева

не чувствовалось

ничего фальшивого или наигранного. Напротив, все его

манеры выглядели вполне органично, так что у меня даже возникло на миг

ощущение того, что наш знакомый уже родился со знанием всех правил и

норм этикета.

Дальше начались уже привычные нам кофейные и чайные церемонии. К

чаю и кофе прилагались очень вкусные пирожные.

Во время чаепития (я, впрочем, предпочел кофе, который и на этот раз был

бразильский) мой взгляд в очередной раз остановился на висевшем на

стене живописном портрете красивой женщины несколько восточного

типа. Мне давно хотелось спросить у хозяина кем ему приходится эта

женщина, но я все как-то не решался. На этот же раз я все-таки набрался

духу и произнес:

– Павел Трофимович, скажите пожалуйста, а кто эта женщина, что

изображена на этом чудесном портрете? Она вам кем-то приходится?

– О, Александр, портрет этот действительно чудесный. Он написан

пятьдесят лет назад. А изображена на нем моя жена, ныне, к сожалению, уже покойная. Портрет это был написан одним художником, далеко

отсюда, в одной восточной стране, когда мы с моей женой пребывали там в

длительной командировке.

– А у вас есть дети?
– спросила Юлия.

– Есть. Сын. Но он живет сейчас в Москве. Видимся мы с ним не так, чтобы

часто. Сын и еще две прелестные внучки. Младшая очень похожа на свою

бабку. Так похожа, что мне порой становится даже не по себе. Причем

похожа не только внешне, но я бы сказал, что и внутренне. Но это все мои

стариковские дела и они вряд ли вас заинтересуют. Лучше давайте о вас.

Герман Валентинович рассказал мне, что вы решили пожениться. И когда

свадьба?

Юлия пожала плечами.

– Пока не знаем. Мы еще даже заявление не подавали. Все как-то не

получается. То то, то се. Но на днях думаем все-таки выбраться в ЗАГС. А

вообще-то планируем свадьбу на весну.

– Очень хорошо. Вы знаете, но мне старику кажется, что вы с Александром

будете очень красивой парой. Могу пожелать вам только счастья в будущей

семейной жизни. Много счастья! И, чтобы вы всегда были опорой друг

другу. Вы знаете я с моей женой по роду нашей деятельности частенько

попадали в разные сложные ситуации. И я всегда был уверен в ней.

Надеюсь, что и она тоже. А познакомились мы с ней уже в далеком 1926

году. Страшно представить сколько прошло с того дня времени!

Наконец все эти чайные церемонии завершились и поговорив недолго

еще о том и о сем Павел Трофимович наконец приступил к тому делу, из-за

которого ему потребовалось увидеть меня и Юлию.

– Александр Николаевич, Юлия Сергеевна я позвал вас, собственно, с

целью узнать не желаете ли вы съездить в Москву?
– задал он нам он