Армагедец
Шрифт:
Весь вечер после привычных «Новостей» Он с неожиданным удовольствием занимался новым компьютером. Поставил фильм, который прислал на диске сын уже несколько месяцев назад, а раньше он просто не открывался на старом устройстве, не хватало какого-то декомпрессора. К его радости, экран ожил, и воспоминания нахлынули, и счастье нового узнавания, и слезы умиления, вот ведь, маленький внук агукает и пускает пузыри. Это, наверное, возраст, склероз и сопутствующая им сентиментальность.
Поздним вечером пил любимый (некрепкий на ночь) китайский чай, одобрительно смотрел на деловито гудящий
На следующий день раненько зашла соседка, занесла флягу молока, набрала овощей, поболтали немного. Днем ковырялся потихоньку в огороде, доделал насос для автоматического полива, а вечером опять сидел за компьютером почти до двух часов ночи в Сети, никогда такого не было. «Бродил» по Венеции, «заглянул» в картинную галерею: Ботичелли, Джорджоне, Караваджо…
Приятное позднее пробуждение, сулившее хороший день, обмануло ожидания. Хлопот оказалось много. Сначала явился представитель Закона с человеком из энергопоставляющей компании. Он почему-то, наверное, инстинктивно, прихватил дробовик, вышел к гостям.
— Док, — успокаивающим тоном заметил представитель Власти, — мы только удостовериться, что здесь все в порядке. Счета-то большие… — Он запнулся, где ж такое видано, это же местный, свой, а он чужака защищает.
— Счета большие, согласен. Но счета оплаченные, правда? — Он обратился к «электрическому» чиновнику, который нерешительно кивнул, переминаясь с ноги на ногу, словно собираясь идти в неопределенную пока сторону.
— Ну, так что, можно будет посмотреть? — нейтрально продолжил слуга Закона.
— А почему нет, смотрите, у нас свободная страна, — но ворота остались закрытыми. Чиновник попытался было возразить, но… Так ни с чем и уехали.
Вечером выбрался поиграть на бильярде. О происшествии уже всем было известно, и на него смотрели с нескрываемым уважением как на своего, утершего нос каким-то чужакам. Он впервые ощутил себя органической составляющей этой группы людей, оказавшихся здесь или родившихся здесь, и живущих именно здесь.
Вернулся совсем поздно. Забрался привычно в сеть. От сына пришла короткая весточка, всего несколько слов, но зато три видеосюжета о внуке, который уже ходит, говорит несколько слов, разжился четырьмя зубами. Поверьте, честно сказал «деда».
Несколько следующих дней прошли спокойно, правда, принтер отстучал очередную просьбу: мол необходимо срочно приобрести десять литров медной краски, да не просто так, а в аэрозоле. Причем, все это в том же императивном порядке. Что за манера? Едва вернулся с приобретением, как явился представитель Власти, на сей раз один.
— Можно зайти? — крикнул от ворот.
— А почему бы нет! — И ворота медленно отворились.
— Привет, Док, как дела?
— Спасибо. Всем бы так.
— Ничего необычного не происходит?
— Да что у нас может произойти? Все тихо, спокойно, благодарение Господу…
— Может, помочь спилить то старое дерево? — И гость кивнул в сторону пустыря. — А что это у вас там, Док?
— Это не дерево — это философия жизни, — заметил Он, посмотрел
в том направлении, куда указывал гость, и обмер на несколько секунд, хотя по многолетней профессиональной привычке виду не подал. Из неплодной земли на пустыре торчала арматура, поблескивая под лучами Солнца красновато-медным.— А… Это… Да вот, решил на старости лет построить синхрофазотрон, правда, энергии жрет много, паразит.
— Да, это точно, и газа, — добавил недоверчиво слуга Закона, но больше вопросов не задавал.
В клубе за бильярдом партнеры попытались было удовлетворить свое любопытство по поводу интересовавшего всех предмета. Он в нескольких словах сослался на сына с его проектами, чертежами и деньгами. А так как происхождение средств было указано точно, то какие могут быть еще подозрения. Самым закадычным приятелям показал видео внука. Ну, зачем что-то придумывать, когда все ясно до предела. Дед для любимого внука строит синхрофазотрон по чертежам и на средства сына — обычная ситуация.
Прутья на пустыре между тем росли себе потихоньку. Не монтировались, а именно росли, медленно, но совершенно неотвратимо — 3–5 сантиметров за ночь и еще несколько днем. На голых поначалу ветвях-прутьях, набухали почки и давали новые, более тонкие побеги. Возникала нежная, ажурная, поражающая воображение конструкция.
Соседка суеверно косилась на странное сооружение, но объяснениям представителя Власти верила слепо, как и все в округе, да и Док все такой же спокойный, уверенный в себе, любимый…
Сентябрьские дожди, казалось, ускорили рост конструкции. Теперь было абсолютно понятно, что это невероятно красивая, медно-красная, ажурная пирамида. Она ослепительно сияла в лучах восходящего Солнца и багровела на вечерней заре. Связать в единое целое последние необычные события Он и не пытался. Настолько привык к безобидно успокаивающе гудящему агрегату, что даже стал оставлять на нем немытую посуду, ложки и вилки, а на доселе безукоризненно чистой матовой поверхности появлялись милые домашние пятна — следы от блюдец и чашек.
Соседка теперь не крестилась, входя на кухню, и как-то совершенно спокойно и естественно протерла его влажной тряпкой. Так агрегат стал чем-то вроде сложного домашнего прибора, безусловно, нужного и полезного, предназначение которого пока оставалось не до конца понятным.
Августовские счета оказались столь же фантастическими, но оплачены были скрупулезно и своевременно. Клерк в банке, когда Он решил получить порядочную сумму наличными, разговаривал уважительно, на полутонах. Посетовал искренне, что шеф отсутствует, ведь тот очень хотел лично познакомиться со столь солидным вкладчиком.
Вечером 23 сентября Он в очередной раз обошел пирамиду, выросшую на пустыре, и заметил на тыльной стороне нечто наподобие двери. Подошел робко. Плавно и абсолютно беззвучно панель отошла в сторону, освободив узенький проход.
— Ну-ну, — почему-то в голос сказал Он.
Угрозы не чувствовал: пирамида, пронизанная лучами заходящего Солнца, была прекрасна. Сквозь резные, иначе и не скажешь, боковые грани было видно далекое небо с плывущими по нему подсвеченными розовым, красным и фиолетовым облаками.