Чтение онлайн

Потомок упрямых кажунов сжал губы.

— Суккуб? Это для Джорджа, он такое любит... Ты в прошлый раз сказала насчет того, чтобы... Чтобы определиться... Мне двадцать семь лет, Мари-Апрель. Говорят, уже совсем взрослый, пора это... То, что ты и сказала. Я и определился — по самое не могу. Что человеку надо? Семья и карьера, вот я их комплектом и получил.

Сказал — и совсем расстроился. На что жалуется? Какому репортеру в жизни приходится просто? А то, что он, Кристофер Жан Грант, купился на мисс Пишущую Машинку, его вина, а не Камиллы Бьерк-Грант.

Кейдж поглядел в безоблачное южное небо,

прикинув, что ясные теплые дни вот-вот кончатся, из-за Пиренеев подтянутся серые тучи, зарядит мелкий противный дождь.

Осень...

— По самое не могу, — повторила рыжеволосая. — Неужели все так плохо, Кретьен?

Репортер «Мэгэзина» очень вовремя прикусил язык. Кажется, его занесло. И сильно.

— Совсем не плохо. Живой, здоровый, сюда приехал, книгу пишу... Работа? Не привыкать, буду и дальше крутиться. А вот насчет остального... Ты на своего три года смотрела, у меня, понимаешь, совсем-совсем наоборот. В общем, не знаю, правильно ли... Правильно ли поступил.

Девушка ответила очень серьезно:

— И ты не хочешь поверить самому себе.

Протянула руку, словно желая коснуться его волос.

— Эта башня очень древняя, старше города на много веков. Наследие рыцарей Окситании — тех, кто погибли в Монсегюре. Сейчас о них пишут много плохого. Может, и правда, не знаю. Но они верили в то, что исполнение долга — и есть величайшее счастье в жизни. В наши дни это звучит конечно же нелепо... Тебе никто не поможет, Кретьен, даже та, которая совсем-совсем наоборот. Только ты сам.

Встала, поймав зрачками рыжий солнечный свет.

— Не грусти! Пойдем, покажу тебе часовню. Ключа нет и у меня, поглядим снаружи, если хочешь, в окошко заглянем. Ничего в ней особенного нет, подражание романскому стилю, а внутри — пусто. Жители славного города Авалана ее попросту боятся, как и этого места. А вдруг им встретится призрак растерзанной девушки с драгунской саблей наголо?

Кейдж, тоже встав, подошел к башне, положил ладонь на камень. День был теплый, солнце светило ярко, но кожу обожгло внезапным холодом.

3

Харальд Пейпер женился рано, в девятнадцать лет, перед тем, как подать заявление в СС. Решил не сам, знающие люди намекнули. Молодых парней из провинции, образованием не отягощенных, зато семейных, у Агронома привечали особо. Что не блондин — не беда, но супругу хорошо бы найти согласно арийскому стандарту. Такую Харальд и отыскал, сделав предложение знакомой спортсменке, с которой успел лишь несколько раз сходить в кино.

Жене не изменял. Зачем? Несколько случаев «по службе» не в счет, оперативная работа и не такого требует.

Паранойя имеет свои преимущества. За неделю до вызова в кабинет с семнадцатью печатями сын колдуна отправил жену и дочь в Швецию, успев получить телеграмму из Гетеборга. Оттуда они должны уехать в Норвегию к дальним родственникам, но уже без всяких телеграмм.

По жене гауптштурмфюрер не скучал, а вот без Одуванчика ему было плохо. В каждом продовольственном отделе он прежде всего смотрел на веселый ряд шоколадок, отыскивая ту, что с печатью на шнурке. По ночам в квартире брата, так похожей на его собственную, Харальд чувствовал себя неуютно, порою до страха. Комната дочери располагалась точно так же, слева по коридору. Очень хотелось

открыть дверь, заглянуть...

— Господин Вениг предлагает мне переехать, — сообщила Ингрид, ставя пустую тарелку в раковину. — Говорит, есть безопасная квартира, прислуга будет готовить. Я хоть и баронесса, но не могу же я вас, Харальд, так безжалостно эксплуатировать?

Сын колдуна не видел в том особой беды. Невелик труд прибраться или, как сейчас, приготовить ужин, а уж тем более сварить кофе. Насчет же безопасности у него имелись свои резоны. Для районного начальства квартира брата — явочная, бронзовый жетон СД снимает все вопросы. Беда, если доложат лично Козлу, а тот, внезапно поумнев, сообразит.

— Не станем спешить, — рассудил он. — Ну, и как на службе?

Этим утром светлоглазая отправилась на работу — наводить порядок у загадочных Рыболовов. Харальду невольно представился старинный, словно с картинки сошедший замок — прямо в глубине обычного берлинского двора. Рыцарская стража, подъемный мост, квадратное знамя над донжоном...

— Весьма запущено, — задумчиво молвила Ингрид. — С недвижимой собственностью еще более-менее, а бумаги по активам кто-то словно нарочно перепутал. Я попытаюсь договориться о встрече с руководителями всех капитулов «Общества немецкого Средневековья» — это и есть ваше Братство Грааля, Харальд. Кстати, в Дом германской моды придется съездить, без нового платья никак.

О подробностях гауптштурмфюрер решил не расспрашивать. Красивая девочка, она же соплюха — племянница покойного барона Виллафрида Этцеля фон Ашберга. Делами Братьев-Рыболовов хоть и не занималась, но присмотреться успела. Кинули в воду, пусть плавает!

— Могу сварить кофе, — предложил он. — Или пойдете отдыхать?

Девушка мотнула головой, словно сбрасывая дневную усталость.

— Нет, займемся сводками. Вчера была теория, хочу практики.

— Лгать опасно, всегда могут поймать за язык. Эту истину неоднократно повторял покойный доктор Геббельс, но не всегда ей следовал. Мы лгать не будем. Зачем? У нас, Ингрид, есть очень правдивый документ — отчет о всех чрезвычайных происшествиях в Рейхе для высшего руководства. Такую бумагу составляют еженедельно.

— Где-то в уголке сидит человечек и готовит рассылки.

— Да. Одну из них получаю я. Вчера вы уже все прочитали. Ваши предложения, товарищ Вальтер Эйгер?

— Есть два варианта: простой и тот, который я до конца не понимаю. Простой — приписать некоторые особо выдающиеся неприятности Германскому сопротивлению. Вот здесь сказано, что из лагеря Лихтенбург бежали двое заключенных. Достаточно добавить «при нашей активной помощи». Но мне такое не нравится, Харальд. Все-таки — ложь!

— Так поступали большевики, когда работали против организации Савинкова — чтобы поверили их агентуре, внедренной в подполье. Однажды даже напечатали в «Правде» статью о бдительности и борьбе с терроризмом с указанием конкретных диверсий, сам Менжинский подписал. Но мы не можем посылать материалы в «Фелькишер Беобахтер». А главное, ложь нетрудно опровергнуть.