Аргентина: Кейдж
Шрифт:
— Значит, те, что верят в Грааль, — еретики? — поразился Крис.
— Еще какие! Но если вам интересно...
Кюре, неспешно поднявшись, прошествовал к небольшой деревянной этажерке, заставленной книгами, прищурился.
— Вот! Взгляните, Кретьен!..
Небольшая брошюрка вполне уместилась на крепкой грубой ладони.
— А я ее уже видел, — вспомнил Крис. — В кабинете у гражданина мэра.
В 1875 году некий Гюстав Брока написал и напечатал в близкой Тулузе единственную за все столетия книгу о городе на холме. Назвал просто: «Авалан
— Брока — семья в наших краях известная, — заметил отец Юрбен, наливая очередную рюмку. — Их предок служил управляющим в здешнем замке, а отец Гюстава после возвращения Бурбонов выкупил то, что от замка уцелело. Книга неплохая, Брока работал над ней много лет, в Париж ездил, архивы ворошил. Но не все труды пошли впрок.
«Реакционная поповская муть» лежала тут же, рядом с бутылью. Кюре взял брошюру и, быстро перелистав, нашел нужную страницу.
— Интересовались, Кретьен?
...Слева — текст, справа — черно-белая вкладка. На ней не слишком удачно нарисованная чаша в пупырышках, долженствующих обозначать драгоценные каменья. От чаши во все стороны — лучи, более похожие на тонкие белые клинья. Фоном же всему изображение Девы Марии с Иисусом-младенцем на руках. Прямо под Ее стопами, над верхним краем чаши, черная неровная надпись:
Крис поспешил сунуть нос в текст, но священник покачал головой.
— Не тратьте силы. Там — пересказ всем известной истории об осаде Монсегюра и о сокровищах катаров. Авалан даже не помянут, да и с чего? Вероятно, автор просто хотел привлечь внимание туристов. Суета сует!
...Не посмел спорить со святым отцом Кретьен-рыцарь, ибо помнил вежество, однако же дрогнуло сердце его, и стала светлей дорога...
— Аббе! Я книжку потом почитаю, если вы не против. А сейчас объясните, пожалуйста, что не так с моей квартирной хозяйкой? Я же заметил, как вы с гражданином мэром переглядывались...
— Всегда стараюсь думать о людях хорошо, — сказала Мари-Апрель.[45] — И не судить, чтобы саму не судили. К тому же я тут недавно, многого не знаю. Но... Мне кажется, ты прав, Кретьен. Эти люди очень жестоки. «Порождения бурой земли», если вспомнить грека Алкмана.
Кейдж невольно поежился. Пойди привыкни к такой! Только что улыбалась, шутила...
— Для них женщина, ждущая мужа с войны, — сумасшедшая колдунья. Барбарен и священник лучше прочих, они, по крайней мере, пытаются смирить зло. Напиши об этом, Кретьен, может, у кого-то проснется стыд.
В последнем репортер «Мэгэзин», помня собственный опыт, здорово сомневался, однако спорить не стал. В истории Натали Кабис, бывшей учительницы единственной в городе школы, он уже разобрался. А вот его новая знакомая...
Встретились в то же время и в том же месте — у подножия башни. Аметистовой, как называли ее в округе. По легенде, местный владелец устроил на ее вершине сторожевой пост, дабы наблюдать за подъездами к копям. В прошлый раз Кейдж даже не успел толком разглядеть ту, которую честно пытался спасти. Поцелуй в щеку, очки на нос и...
— Хватит на сегодня подвигов, Кретьен. Обратно в город — и
спать. Скоро стемнеет, еще заблудишься или ногу подвернешь. А зовут меня Мари-Апрель. Имя редкое, но мне очень нравится.И — развернула носом в сторону дороги. Только и запомнилось, что рыжая, очень на кого-то похожая, а еще с характером. Никому про их встречу Кейдж рассказывать не стал и ближе к вечеру вновь направил стопы строго на юг.
Устроились там же, у подножия башни. Крис просто кинул куртку на траву.
— А я уже работать начал. Купил бумаги — и пишу все подряд, что вижу, что слышу, что думаю. Прямо как Хемингуэй! Ну, у Хэма, конечно, лучше выходит, он мастер.
Девушка не перебивала, слушала, а Кейдж между тем поглядывал. За годы работы довелось встречаться с разным народом, со временем и опыт пришел. Хоть и не стал репортер Кристофер Грант мистером Шерлоком Холмсом, но кое-чему научился.
— Я даже название для книги придумал — «Глоток хорошего вина». Кстати, Хэму обязательно покажу, может, что посоветует.
...Видом — совсем девчонка, но глаза не лгут: его лет или чуть младше. Рыжая, стрижка короткая, ни шляпки, ни берета. Брюки и жилет от очень дорогого костюма (светло-коричневая замша), но пиджак не надела. Ростом невелика, его пониже, однако синяки помянула не зря, наверняка спортсменка.
— Город я весь уже облазил, а завтра хочу к развалинам замка сходить. Мне объяснили, что это у озера, в двух километрах отсюда. Там еще вроде кто-то живет.
...Лицо? Самое обычное, южное, в загаре. Нос бы чуть побольше, губы поменьше, но и без того — симпатичная до невозможности. Глаза зеленые, с загадкой, ямочки на щеках. И — похожа. А вот на кого — полный затык, хоть кулаком по голове лупи.
И фотографировать себя не позволила. Мол, потом, когда косметичку возьмет.
— Не надо меня изучать, Кретьен, я же не замок!
Кейдж сглотнул, поспешив перевести взгляд на ближайшую сосну. Аллепскую, как уже успела пояснить девушка.
— Кстати, это обычный загородный дом XVIII века. Башня, правда, имеется, она-то и уцелела... Мне и самой было бы интересно взглянуть на что-нибудь времен Каролингов. С детства любила читать про рыцарей, Круглый стол, про короля Артура. До сих пор не забыла: «И вот ехал сэр Борс, ехал, до тех пор, пока, по воле случая, не выехал к той самой часовне, где находился сэр Ланселот...»
— Грамерси, — вспомнил он.
— Да, чудное слово... Хотела изучать историю — и по скалам лазить, а меня направили на курсы стенографии. Заодно покрасили в мышь... Рыжие волосы, да будет тебе известно, воспринимаются асоциально, можно и карьеры не сделать. Только недавно взбунтовалась — и подстриглась почти под корень. Теперь жду, что скажет жених. Он у меня... Суровый, не подойдешь.
Сказала серьезно, настолько, что Кейдж о сосне позабыл напрочь. Повернулся, поймал взгляд зеленых глаз.
...Совсем рядом, плечом к плечу сидят.
— Удивился? — Девушка невесело улыбнулась. — Жизнь идет, ее надо как-то устраивать. Определяться... Я на своего будущего три года смотрела — прежде чем он, так сказать, соизволил. И то, пришлось штурмовать в самом прямом смысле. А тут ты, ковбой! Свалился на мою голову.
— Наоборот! — не преминул уточнить ковбой. — А если про жизнь... Я тоже помолвлен, Мари-Апрель. Как-то мы с тобой... Не совпали.
— Или совсем наоборот... Теперь о не слишком приятном. Здешние люди не только злы, но и суеверны. Знаешь, почему мы здесь одни? Это место, представь себе, проклято. Бродит в этих местах злой неупокоенный призрак...