Апокалипсис
Шрифт:
В праздном отдыхе они провели ровно неделю, и наконец решили вернуться домой, искренне надеясь, что все проблемы с эпидемией за это время были урегулированы. Они были шокированы тем, что увидели уже за несколько километров от города. Прострелянные легковушки с начавшими разлагаться в них трупами. Просто трупы у дороги. Связь уже не работала. Что сталось с семьями можно было узнать только попав в город.
Вот здесь их и ждал самый большой сюрприз. Страшные тощие люди атаковавшие их автомобили. Они выбегали из-за домов и подворотен и кидались на машины. Их лица с мертвым взглядом и неестественная для человека скорость внушили такой дикий страх компании, что они решили возвращаться назад и попытаться выжить в лесу.
Так
После небольшого допроса нас приняли в банду, и с тех пор у нас началась нелегкая жизнь в лесу. По характеру мы не были сорви головами, и поэтому не решались устраивать отчаянные рейды. Вскоре у нас стали наблюдаться проблемы с продуктами питания. Протез был не против взвалить эту работу на кого-нибудь, но сам отказывался лично участвовать в набегах. В итоге к зиме у нас почти ничего не было. Несколько заячьих тушек, пойманных в силки, какое-то просроченное печенье с прогорклым вкусом и немного пшена. Для нормального питания этого должно было хватить на пару недель, мы же растянули это на всю зиму. Как следствие, у нашего главаря появились мысли о каннибализме. Почему он выбрал меня в качестве основного блюда? Я думаю, что он чувствовал мою силу и хотел убить сразу двух зайцев. Обеспечить едой банду и убрать опасного конкурента.
— Вот так я и решил идти куда глаза глядят. — Сказал я отцу, все еще не веря, что вижу его перед собой живым и здоровым.
Он вытер ладонями с глаз остатки слез.
— Это чудо какое-то, божий промысел. Шансов, что тебя занесет именно сюда почти не было никаких. Семьсот верст по прямой. Надо же… — Он снова прижал меня к себе, как маленького. — Я уже давно свыкся с мыслью, что остался один.
Мы не заметили как летело время, рассказывая в подробностях обо всех событиях предшествовавших нашей встрече.
Во время нападения на лагерь отец находился на крыше, и вскочил вместе с первыми выстрелами. Ему хватило сообразительности схватить свою железку и с ее помощью спуститься вниз. Когда он подбежал к блок-посту на котором должен был быть я, то увидел, что там уже никого нет и почти весь народ бежит по дороге вместе с зомби. Отец вернулся в лагерь. Нашел автомат и патроны и двинулся следом за толпой. Не успел он выйти за ограду, как услышал активную стрельбу. Трассеры взлетали в ночное небо и отец понял, что не стоит идти в ту сторону. Через несколько минут стрельба утихла. Время от времени слышались одиночные выстрелы, или короткие очереди.
Отец дождался рассвета и вышел в поле, усеянное трупами людей и зомби. По его словам он обошел всех, но не смог ни в ком признать меня. Возможно виной тому была рана на моей голове, залившая кровью лицо. Отец подумал, что мне удалось бежать и пустился по предполагаемому пути за мной, в сторону города.
Скрываясь от зомби и военных он достиг окраины, где чуть не лишился жизни. Сразу три зараженных пустились за ним вдогонку. Отец спрятался от них на чердаке частного дома. Целый день и ночь они кружились рядом не позволяя выйти. Наконец их кто-то отвлек, и они бесшумно унеслись вдаль. Отец выждал паузу и двинулся в сторону своего дома.
Не все военные покинули город. Тяжелая бронетехника время от времени проезжала по улицам вращая башней и выискивая цели. Отцу повезло, по дороге он встретил машину с ключами в замке, и на ходу. Без раздумий он отправился к нашему дому.
Квартира была открыта и пуста. Отец ждал меня неделю, но надежд уже не питал. Сосед через балкон сообщил ему, что общался с родственниками в небольшом городке, который находится южнее, почти у самых калмыкских степей. Они поведали ему, что слыхом не слыхивали ни о каких эпидемиях. Немного подумав,
отец предложил ему вместе отправится в те края, а мне оставил записку, уверенный что если я жив, то непременно вернусь в родной дом.Дороги из города еще стерегли посты военных, не пропускающие ни одного транспорта. Отец мой, как нефтяник со стажем, знал все окрестные дороги вдоль и поперек. Они благополучно выбрались из города, и направились в тот самый городок.
К несчастью, эпидемия распространялась намного быстрее слухов. К тому времени в городе уже вовсю носились шустрые зомби. Но у города оказалось одно обстоятельство, позволившее жителям не погибнуть в большинстве, и не поддаться панике. Обстоятельством был обыкновенный человек, о котором мало кто знал до начала катастрофы. Звали его Терентьев Виктор Васильевич. Он смог быстро организовать людей и пока не началась массовая эпидемия изолировать их на территории районного элеватора.
Сейчас этот человек обрел статус легенды, которого боготворили жители «Элеватора» и боялись и ненавидели отбросы общества промышляющие подобно шакалам в окрестностях. Народ своего лидера прозвал Терентием, но звучало это прозвище в их устах очень уважительно.
Поначалу на «Элеватор» брали всех подряд, но когда стало ясно, что прокормить будет уже сложно, появился отбор. У Терентия был свой взгляд на то каким образом они смогут построить закрытое и самодостаточное общество в пределах забора элеватора. Его план работал, позволяя обходиться практически только своими ресурсами.
Отца взяли без вопросов, а вот соседа не пустили. Не нашлось ему места в их плане. С одной стороны это жестоко, но с другой не время было проявлять гуманизм. Отца назначили главным по добыче воды. Его знания устройства буровых вышек позволили создать глубинные насосы, поднимающие воду со стометровой глубины.
Само здание элеватора и вся прилегающая к нему территория находились на возвышении, и до залегающих пластов воды было очень глубоко. Вода была стратегическим ресурсом, позволявшим существовать автономно. Отец сразу вклинился в работу стараясь забыть обо всех семейных трагедиях. Ему удалось быстро запустить первый насос, а затем еще несколько. Они функционировали и по сей день обеспечивая «Элеватор» чистой водой в достатке.
Иерархии как таковой на «Элеваторе» не было. Сам Терентий не чурался целый день находиться среди людей, помогая им то здесь то там. «Сам то я не умею ничего, кроме как планы наполеоновские строить». — Часто приговаривал он. Отца за насосы очень уважали, и почти сразу избрали в отборочную комиссию.
Терентий организовал рейды в городок, для поиска оборудования. Постепенно на элеваторе появился цех со станками: фрезерными, токарными и прочими. Появилась своя мельница и пекарня. В бытность свою железнодорожником, Терентий умел прокладывать железнодорожные пути. Теперь на «Элеватор» вел не один путь, а множество. Все они были забиты цистернами с горючим, вагонами с углем и тепловозами. Часть тепловозов, цистерн, вагонов с углем, вагонов-рефрижераторов находились на территории «Элеватора». Тепловозы работали как дизельные электростанции, питая энергоемкие производства.
Но жизнь на «Элеваторе» это был не просто каждодневный труд. После первой зимы стали объявляться всякие отморозки, провозглашающие себя наместниками бога на земле. Появились первые жертвы их разбойных нападений. Терентий нашел выход на военную часть, с которой наладил по железной дороге взаимовыгодный товарооборот. Военные везли оружие, а забирали продукты питания в виде мяса, муки и круп.
Оружие помогло им отбить многократные нападения. Вскоре, о них знала вся бандитствующая и мародерствующая округа. Нападения прекратились после нескольких активных вылазок. Несколько банд, контролирующих городок, были разгромлены. Терентий не стеснялся применять мощное оружие, типа реактивных огнеметов, чтобы громко заявить о себе.