Чтение онлайн

– А на трон взошёл опекун Ивана, младшего сына Михаила – Никита Романов, двоюродный брат первого царя из рода Романовых.

– Дай угадать, – перебил собеседника Кабаржицкий. – Иван Михайлович тоже был отравлен?

Грауль кивнул.

– А после чего, решением Земского Собора, въехал в Кремль, когда были вычищены практически все, кто смог бы ему помешать. Обвинил злопыхателей, убрав князей Милославских, да и всех прочих, кто мог ему помешать, в смерти Алексея Михайловича и вуаля, – новый царь!

– А как же Бельские пролезли на трон? – удивился Владимир. – Ведь худородные князья, а чин боярский Фёдор Бельский получил от Никиты

Романова только спустя год после его воцарения!

– Знал бы Никита, кого пригрел на груди, – усмехнулся Павел. – Все эти отравления, воцарения – чем они отличались от вашего восемнадцатого века? Ведь тоже сплошная уголовщина и предательства. С самими Романовыми‑то оно также было. В начале семнадцатого века была истреблена ветвь Рюриковичей, идущая от Ивана Калиты, причём руками Гедиминовичей. Потом все претенденты из рода Годуновых. И князь Голицын умирает в том же году, в котором из польского плена прибывает Филарет. А Бельские чем хуже? Тем более, ему покровительствовал и клан Долгоруких.

– Как сейчас всё повернётся – вот вопрос! Я бы хотел пообщаться с Никитой Бельским, – заключил Павел, глядя немигающим взглядом на Владимира.

– Получится ли? – пожал плечами Кабаржицкий. – Мы же под присмотром.

Под утро, когда солнце только‑только показалось, а Кабаржицкий видел уже десятый сон, его растолкали самым бесцеремонным способом.

– Володя, у нас гости, одевайся!

– Да я, собственно, одет, – недоуменно проговорил он. – Какие гости?

– Стрельцов меняют таки на спецуру местную.

– Ты не спал? – удивился Кабаржицкий. – Оставил бы кого‑нибудь из мужичков.

Однако, посмотрев на выражение лица Павла, он понимающе кивнул, вспомнив сытые и довольные лица нижегородцев.

– Ступай в светлицу Никиты, крайняя от лестницы, там все собрались.

Едва открыв дверь, Кабаржицкий тут же отпрянул назад, в полном изумлении. Все остававшиеся с ними нижегородцы, переодетые в ангарские кафтаны, сидели на лавках, сундуках, стояли у кровати и в весьма бодром состоянии.

– Проходи, Владимир, присаживайся. Мужики, ну что, выбор учинили? – заулыбался Грауль.

– Да, Павел Лукич, о попе Саве.

– Ну и отлично, всё ждём, – Павел оставил дверь чуточку приоткрытой и прошёл в середину комнаты.

– Думаешь, они к нам наверх пойдут? – Владимир вопросительно посмотрел на Грауля.

– Уже, наверное, пошли. А ты бы, будучи государевым человеком при исполнении, не захотел бы пошарить у нас в сундуках? – отвечал Грауль.

И после некоторой паузы, подмигнув, продолжил:

– Мне Есенька, холоп хозяйский, докладывает, если кто на горизонте появляется. Тихо!

Павел неслышно подошёл к двери, да послушал скучающую тишину спящего терема.

– Идут, начинайте, – одними губами сказал глава посольства.

Мужики, подобравшись, с совершенно серьёзными лицами начали выводить:

По тех мест о ставленников держит,

Как они денги все издержут,

А иных домой отпускает

И рукописание за них взымает…

Чтоб им опять к Москве приполсти,

А попу Саве винца привести.

А хотя ему кто и мёду привезет,

То с радостию возмет…

Грауль неспешно подымал ладонь – нижегородцы пели громче и громче:

…И испить любит,

А как все выпьет,

А сам на них рыкнет:

Даром‑де у меня не гуляйте,

Подите капусту поливайте…

Спустя несколько минут в отворившуюся

дверь светлицы заглянуло конопатое лицо информатора главы посольства:

– Ушли, Павел Лукич! Во дворе у конюшен они!

– Молодец, Есений! Заходи к нам.

Грауль покопался в своём рюкзаке и вскоре извлёк оттуда двух стеклянных дельфинчиков голубоватого и розового оттенков и вручил оных мальчишке:

– И сестрёнке своей подаришь!

Глаза Есеньки расширились от удивления, схватив подарок, он помчался к боковой лестнице терема, что вела на задний двор. В каморке под нею и жил мальчишка‑сирота со своей сестрой и дед Фома, печник хозяйский, бывший брату с сестрой вместо отца и матери. Граулю Есений понравился, бойкий и пронырливый мальчуган сразу же пошёл на контакт и теперь с успехом шпионил на ангарцев. Павел уже подумывал забрать его вместе с сестрой с собой на Ангару. Интересно, думал он, есть ли тут практика усыновления?

Некоторое время спустя

Вопреки обыкновению, царь и самодержец всероссийский пожелал видеть прибывших в столицу ангарцев уже на четвёртый день их пребывания в Москве. Послы Ангарского княжества, остановившиеся по наказу Михаила Фёдоровича, подальше от любопытных глаз, на постоялом дворе в Замоскворечье, не ждали такой оперативности. Поэтому внезапно влетевшая в спешно открываемые служками ворота постоялого двора кавалькада всадников и два крытых возка, стали для них полной неожиданностью. Один из всадников спешился и подошёл к крыльцу терема, на котором стояло, как ему показалось, несколько холопов ангарского посольства. Один из них был с выскобленными волосами на лице, на немецкий манер. Более ничем они не выделялись, посему царский гонец не стал искушать судьбу и поговорил сначала с Матвеем, вмиг появившимся перед ним хозяином постоялого двора. Затем гонец спросил ангарского посла Павла Лукича Грауля, графа Усольского. Павел подался вперёд, выйдя к удивлённому царскому гонцу. Представившись подьячим Посольского приказа Афанасием Жаровым, он слегка cклонил голову и объявил о воле государя всероссийского. А изволил тот потребовать немедленного прибытия ангарцев в его палаты.

– Товарищ воевода! Разрешите доложить! – молоденький ефрейтор, паренёк лет четырнадцати, оправляя ремень висящего на плече карабина, появился на пороге комнаты совещаний.

– Докладывай, – позволил Петренко, оторвавшись от карты.

Офицеры крепости, сидящие за длинным столом разом обернулись к вошедшему юному воину. А тот, нисколько не смущаясь, принялся зачитывать радиограмму, пришедшую с заставы:

– Мимо заставы Нижней проследовало судно малой осадки. На борту оружные люди, числом до двух десятков. Не енисейцы, одеты богато. Идут уверенно.

– Так! – хлопнул кулаком по столу Ярослав. – Прощёлкал гостей посол наш в Енисейске! Карпинский ни разу не подвёл. Ладно, ступай, Александр, свободен.

А через пару часов у крепостного причала Владиангарска под присмотром канониров и снайпера пришвартовался дощаник. К сходившим на берег людям подошла команда пограничного контроля – пять воинов в красных кафтанах с белыми обшлагами. Четверо солдат в стального цвета полушлемах со знаком сокола, с винтовками и примкнутыми ножевидными штыками остались немного позади офицера в блестящей кирасе с золотым ангарским гербом по центру, который, придерживая рукою палаш, обратился к гостям: