Чтение онлайн

Что делать, когда я осталась один на один с чем-то очень большим? С болью, с несправедливостью, с бессилием. И не с кем это разделить — ни с мужем, ни с папой, ни с мамой, ни с друзьями, ни с коллегами, ни с кем вообще.

Что мне делать?

Прежде всего — ничего.

Будет сложно. Однажды прошла и прожила это время. Я знаю, о чём говорю. Это не время строить планы или делать большие шаги. Это коллапс. Первое, что нужно — перестать навешивать на себя ещё. Мне нужно не делать, а выжить. Остаться собой, не раствориться, не разделиться. Не уничтожить остатки себя самобичеванием и обвинениями в том, что могло бы быть по-другому. Не могло. Случилось

то, что случалось.

Прямо сейчас у меня нет задач. Нет обязанностей. Мне ничего не нужно решать.

Сейчас имеет значение только моя боль. Я должна её прочувствовать в одиночку, потому что никто не сделает это за меня. Я окончательно разрушена от слишком большого груза.

Я заново должна научиться дышать, хоть и не хочу. А дальше — одно маленькое действие в день. Мне надо позаботиться о себе, как я бы заботилась о человеке, которого не оставила никогда, как бы иронично это не звучало.

Вернуться к себе — не про стать прежней. Я никогда не буду прежней. Вернуться к себе — снова услышать свой голос в шуме тревоги и ожиданий, почувствовать, что у меня есть желания и мысли, научиться чувствовать, хоть это и больно. Без злости, страха, усталости, пустоты не будет позитивных эмоций. Я больше не функция, я перестала быть женой, и в ближайшее время я не стану матерью. Я просто живой человек.

Тогда, сидя на кровати в больничной ночной сорочке мне было настолько плохо, что я уже почти всё. Я ничего не хотела. Я жила просто чтобы не исчезнуть. Я перестала наконец стараться соответствовать. Я просто была уязвимым и живым человеком.

Я не стала решать свою судьбу сегодня, завтра, через неделю. Я отложила решение на месяц, год, век, тысячелетие, на следующую эру. Я уже не успею, но в этом и смысл. Я не в том состоянии, чтобы принимать решения. Сейчас — пауза, не точка. Осколок вазы — не решение проблемы.

Что делать?

Ничего.

У меня было много дел перед отъездом. Голова пухла от бесконечных мыслей, что нужно сделать и что будет лучше. Мой внутренний голос не затыкался. Моя тревожность, умноженная на мою вторую личность, могла мне очень навредить. Я боялась, что вот-вот начну говорить сама с собой в присутствии других людей.

Но хуже всего то, что Сергей не выходил у меня из головы. Не было ни дня, чтобы я не думала о нём. Я просыпалась и первым делом вспоминала утро вместе с ним — в гостинице, у меня дома, у него дома. Я помнила его взгляд, его руки, его тело, его слова, его улыбку. Помнила так чётко, что сама себя начинала бояться. Мне бы память похуже, а то фотографическая меня просто убивает. Я — зависимая личность и не знаю, что с этим делать.

Я должна была повидаться с папой и оставить ему кота. Я не могу везти моего Шустрика на другой конец света: очень боюсь потерять его в дороге и не знаю, как он приживётся в незнакомом месте, будет ли для него там безопасно.

Папа, как всегда, был рад меня видеть.

— Привет, доченька. Проходи, моё солнце. Давай помогу тебе с котом.

Он взял переноску.

— А кто это у нас тут, — папа открыл решётку и выпустил кота. Тот выбежал, огромными глазами осмотрелся по сторонам и на полусогнутых лапках убежал куда-то в комнату.

Папа лишь засмеялся:

— Ну ничего, освоится ещё. Мы с ним подружимся.

— Не сомневаюсь.

Я пока помыла руки и прошла в комнату.

— Как ты, доченька?

— Всё хорошо.

— Садись, хочу поговорить с тобой.

Я

присела на стул на кухне. Папа предпочитал не ходить вокруг да около.

— Почему хочешь уехать?

— Пришло мне время двигаться дальше.

— На остров Маврикий? — Папа покачал головой.

— Да, папа.

— Ты пойми меня, доченька, я тебя очень люблю и не осуждаю, но мне кажется, ты потерялась. И сейчас тебе не уехать надо, а здесь в привычной обстановке разобраться в себе. Я хочу тебя понять и помочь.

— Я знаю, пап, ты, может, и прав, но мне нужно сменить обстановку. Я так уже решила.

Он вздохнул:

— Не передумаешь?

— Нет, пап, прости, что расстраиваю.

— Давай я тебя хотя бы чаем напою в последний раз.

— Пап, я же не навсегда уезжаю.

— Как знать, для меня, может, и навсегда.

Папа заварил чай и достал тортик.

— Твой любимый «Птичье молоко». Уж не знаю, есть ли там торты-суфле, поэтому вот, поешь вкуснятинку.

— Спасибо, пап, — я его обняла, — ты самый лучший в мире папа.

— Ну, это потому что у тебя не было мамы.

— Мама всегда со мной.

— Верно, и со мной.

Я достала чашки и блюдца.

— У тебя там будет дом или квартира?

— Пока речь идёт о небольшом домике недалеко от территории Консульства в Порт-Луи.

— Там опасно?

— Нет, что ты. Это курортный остров. Коренного населения там мало. В основном, туристы. И всё для них, удобно и безопасно. Хорошие дороги, машины, магазины, рестораны.

Папа покачал головой:

— Я вижу, что мир меняется. Девушки сейчас такие самостоятельные. Вот и ты тоже выросла и стала самостоятельной. Я знаю, ты теперь и зарабатываешь хорошо, и справляешься со всем сама. И мужчина тебе вроде и не нужен. Такой, как Артём, так точно, — он махнул рукой, — но вот боюсь я за тебя, когда ты совсем одна.

— Я не одна. У меня ты есть. И Ира. И Шустрик, — я улыбнулась, но понимала, о чём папа говорит.

— Это всё понятно. Но нужен всё-таки человек рядом, близкий человек. Особенно вдали от дома, чтобы прийти и поговорить с ним обо всём на родном языке.

— Пап, я же буду в Консульстве, там есть русские, будет, с кем поговорить.

— Я не про работу, понимаешь?

— Понимаю, пап, я понимаю, о чём ты говоришь. Ты прав, конечно. Но у меня сложности с личной жизнью. Не умею я строить отношения. Не умею выбирать мужчин. Да и сама я тоже не подарок, со мной очень сложно.

— Уж поверь мне, мужчине, который с тобой двадцать один год прожил, не сложно с тобой совсем.

— Тебе не сложно, потому что ты меня знаешь, и принимаешь, и любишь. И ты — мой папа.

— Так позволь ещё кому-то узнать тебя. Это не страшно.

Страшно. Мне очень страшно от того, что кто-то может узнать меня настоящую.

— Знаешь, дочка, ты если сомневаешься в выборе, приведи его сначала ко мне. Вместе разберёмся. Одна голова хорошо, а две лучше.

— Намекаешь, что мой выбор был совсем плох?

— Ну, я тебе тогда сразу сказал, что Артём — плохой человек, он тебя обидит. Так и вышло. С ним ты была несчастной и вечно потухшей звёздочкой.

— Да, я знаю, пап.

— Вот я и говорю, приводи ко мне, посмотрим.

— Некого приводить.

— Не обманывай папу. Я по глазам вижу, что кто-то у тебя есть. Ты светишься. Ты снова любишь. И в этот раз ты счастлива.

— Ты пап, цыган? Гадаешь по чайным листьям?

— Я — твой папа. Мне не нужно гадать, я всегда и так всё вижу. Чайные листья ни к чему, достаточно просто внимательно смотреть.