Чтение онлайн

Чародей прокашлялся.

– Но эти подробности для моего рассказа не важны... Так вот: немертвыми зовутся те, кто не сумел принять смерть. Полуживыми - те, кто не сумел ее отринуть: нерожденные души, приведенные в мир колдовством. Суть и тех и других чар - в воплощении несбывшегося, но во многом они совершенно различны. Чары - и сам чародей - становятся чем-то вроде моста между сбывшимся и несбывшимся. Но, говоря образно, некромант и ваятель возводят мост с разных сторон реки...

""Ваятель", значит. Надо запомнить", - отрешенно подумал Деян, вспоминая

останки девушки у тракта. Чародей тогда насторожился, заметив их; не потому ли, что подумал: та может оказаться немертвой?

"Если так - значит, она не нашла покой после смерти... В самом деле: какой после такой-то смерти покой?"

– Тебе повезло встретить ваятеля, немного знакомого с дарбатским искусством, - сказал чародей с неприкрытым самодовольством в голосе.
– Иначе пришлось бы и дальше ковылять на деревяшке.

– Зато не пришлось бы тащиться с этим ваятелем Владыка знает куда, - проворчал Деян. Приживленная ступня ныла, как родная.
– Нога сразу отсохнет, если ты умрешь?

– Через некоторое время.

– А он?
– Деян указал на Джибанда.
– Тоже умрет?

– Скорее всего.

– Понятно, - кивнул Деян. Тело у тракта все еще стояло перед глазами.

– Хорошо, должно быть, влет понимать вещи, которых не понимаю я сам!

Деян изумленно посмотрел на чародея.

– Он...

Голем осекся и закашлялся, словно поперхнувшись своей яростью; когда он продолжил, то гнев в голосе уже сменился глубокой горечью:

– Мы все еще связаны с ним, но связь эта отличается от той, что была прежде. А я не могу пока разобраться - в чем, почему так. Джеб не всегда был таким. Это тяжело. Ты себе представить не можешь - как.

– Что я могу представить - так это что вы оба долго не протянете, если ты продолжишь изнурять себя голодом и жаждой, - сказал Деян.
– Невозможно пройти триста верст на одном лишь колдовстве.

Если б кто его спросил, он едва ли смог бы объяснить, зачем вообще начал этот разговор; "бес потянул за язык" - говорили про такое в Орыжи.

– Невозможно? Мне не впервой делать то, что считается невозможным!
– Чародей оскалился, точно раззадоренный зверь. Однако Деян готов был поклясться, что видит страх в его взгляде.

– Ты быстро слабеешь, и сам понимаешь это. Если не...

– Ни слова больше!
– Чародей предостерегающе поднял руку.
– Ни единого!

– Да мне-то что?
– Деян пожал плечами.
– Чем скорее ты помрешь - тем ближе мне будет идти назад.

– Вот и молчи, - отрезал чародей.
– На вопрос твой я ответил?

– Некоторых мертвых, ты сказал, можно вернуть колдовством, а нерожденных - призвать в мир откуда-то, где они есть. Ну а что эта "лестница творения", о которой ты говорил в начале: есть она на самом деле или нет?

– Воплощаются ли после смерти души в мире снова и снова?
– Чародей помолчал.
– А ты как думаешь?

– Я думаю, вы, колдуны, просто верите в нее, как преподобный Терош - в облачные сады Господни, - сказал Деян.
– А по правде никто не знает.

Чародей усмехнулся:

– А ты будто и доволен нашим незнанием! У церковников одни сказки да присказки, у колдунов - другие: кому любо, слушает, кому не любо -

выдумывает свои. Так и живем; во все времена.

Тут уж Деяну ничего не оставалось, кроме как мысленнно с ним согласиться.

– Если лестница есть, - добавил чародей через некоторое время, - то лучше ступать по ней без заминок: тогда, вернувшись в мир, сможешь вновь обрести дорогих тебе людей - в их следующем воплощении. А тот, кто поддается слабости, выпадает из своего круга, надолго или навсегда. Как и тот, чья жизнь слишком коротка - или слишком затянулась.

– С такой верой только в петлю хорошо лезть, - заметил Деян.

Чародей промолчал: похоже, на этот раз был его черед соглашаться.

– IX –

Ночь прошла спокойно; только силок поутру остался пустым.

И на следующий день тоже.

"Разучился или не везет - итог один".

Деян, сокрушенно вздохнув, снял ловушку. Проволоку стоило поберечь; кроме того, не хотелось, чтобы животное пропало зазря, впутавшись, когда они уже уйдут на много верст...

Так учил когда-то отец: "Кто губит зверя напрасно, берет у леса лишку - тому в нужде удачи не видать".

В лесовиков и подобных им существ Деян не верил, но не раз подмечал, что охотничьи присловья частенько срабатывают, особенно в том, что касалось неудач и несчастий... Пусть дичи раздобыть не удавалось, зато не беспокоили пока и хищники.

Заводить с чародеем разговор о вышедших припасах было неловко, но иного не пути Деян не видел

– Скоро уже большак. А не доходя него есть пара деревень: можем пройти через них, - предложил чародей, сверившись с картой.
– Наверное, есть смысл.

– Да, - согласился Деян, про себя крепко задумавшись. Насколько он слышал, в "большом мире" непросто было раздобыть что-либо, не имея денег, - а денег у него отродясь не водилось. Не считая "счастливой", с дыркой для шнура, медной монеты, подаренной когда-то Терошем Хадемом, - но ее считать уж точно не стоило: она осталась в Орыжи. "Люди болтают, деньга такая благополучие и счастие в дом приносит", - сказал когда-то Терош, вручая монету. Деян за подарок поблагодарил, но носить - никогда не носил. "Несчастия сами сыплются, а счастье должно заслужить", - такова была еще одна въевшаяся в память отцовская мудрость, потому Деяну не казалось правильным приманивать счастье монеткой... Как и не казалось, что счастье возможно заполучить кому-то вроде него.

"Что имел - и того не сберег. Брать привык, а сам бы хоть кому что хорошее в жизни дал".

Деян подумал, что монету правильно было бы давным-давно подарить братьям или - еще лучше - Эльме...

В монету - в отличие от лесовиков и Господина Великого Судии, бдящих над людскими делами, - ему почему-то верилось: слишком уж нелепой казалась эта легенда, чтобы быть выдумкой.

– В чем дело?
– поинтересовался Джибанд, удивленный его долгим молчанием.

– Думаю, как припасы буду раздобывать, - отговорился Деян.