Чтение онлайн

Вон, как на картину Боровиковского "Мария Ивановна Лопухина" стихи сочинили через много лет:

Она давно ушла, и нет уже тех глаз.

И той улыбки нет, что молча, выражали

Страданье - тень любви, и мысли, тень печали,

Но красоту её Боровиковский спас.

Девушке, на той картине, было тогда всего восемнадцать, а умерла она - от чахотки в двадцать пять.

Я пришел к себе. Дал задание центру: задействовать мега канал, проанализировать все данные по датчикам на Земле, по моде тысяча девятьсот тринадцатого-четырнадцатого годов. Составить ретроспективу образа Лизы в возрасте пятнадцати-восемнадцати лет. Балы. Высшее общество России. Подходящий зал.

Задание оказалось сложным, я успел покурить.

Получилось. Только, на экране она была, какая-то, не совсем живая. В бальном платье, с прической тех времен. В голове крутился чудесный вальс Шостаковича из "Войны и мира". Я перебрал несколько вариантов и планов и синтезировал изображение на экран. На сердце похолодело, "а если оживить?". Нет - такие эксперименты делать нельзя. Общим планом дал зал, с дамами и кавалерами. Очень сложно творить, не зная предмета. Я сразу заключил изображение в богатую раму.

Лиза танцует? Нет, но не пригласить её не могут. Значит перерыв между танцами. Она еще раскрасневшаяся от предыдущего танца, стоит, но не с подругами, а с матерью и ..., ну с гувернанткой, или кузиной. Веер, раскрасневшиеся щеки. Блестят глаза и стреляют, едва оторвавшись от пола, там, кстати, изумительный паркет. Она - сама скромность, но палец в рот не клади. Не то, что без руки - весь пропадешь. Её видят, оценивают и мужчины и женщины. Вторая рука левая, куда её? Ну, правая с веером, а левая к груди? Нет чуть ниже. Опять - не то. Всё вместе переносим чуть левее. Плохо. А если не мать? Тетка, старая, с лорнетом, в кресле. Едва похожая на сегодняшнюю Е.А., лицо погрубее, нос подлиннее - нет, короче. Ещё покурносее, брови погуще. Так, пойдет. А еще, ну конечно, не гувернантка, а кузина. Постарше Лизы. Не похожа - совсем. Для кузины это и не обязательно. Лет двадцать. Вся независимая такая. Но лучшие кавалеры липнут к этой, еще немного нескладной, финтифлюшке, задевать её опасно... Всё замечательно. Теперь кавалеры...

Я проработал часа четыре - как несколько минут. Уже хотелось сильно есть. В углу поставил свой вензель подпись и наложил темный лак. Картину перенес на "классическую" сторону, между покоями Алины и Е.А.

Вышел глянуть, как это смотрится. Конечно, не Брюллов и не Маковский, но право на существование эта вещь имеет. Интересно, что могли натворить, скажем, Репин или Леонардо, имея такие возможности как у меня? Когда на законченной картине, к примеру, можно передвинуть главные лица? А кто же тут главный? Ну конечно Елизавета, а ещё? Куда она не хочет смотреть, но видит? Ага, вон в той группе самоуверенно державшихся молодых людей в форме. Кто? Кто мог задеть эту птичку за сердце? Я наложил экран на полотно и начал корректировать. Так. Пойдет. А тут..., и конечно увлекся, и конечно влип.

– Вот оказывается, кто тут пристраивается в один ряд с великими.
– Это Николай с Алиной.

– А если хочется?
– я покраснел. Стыдоба, какая. Попался, как пацан.

– Саша, просто изумительно! Но почему такой сюжет? И откуда он?
– они не врубились в главное. Я тут же решил соврать.

– Ну, у нас сегодня ужин, и я подумал о бале. Ну, и вот. Хотелось ведь, чтобы кто-то оценил.
– Промямлил я.

– Тогда, мне нужно срочно переодеться. Я вас покидаю.

– Линочка, не надо, это просто так. А потом, ведь других я не предупредил.

– Предупреждай. С нашими возможностями, бальное платье одеть не долго. Только может статься - долго придется выбирать.

– То-то и оно.

– Ну и, что? Полчаса роли не играет. Или вы умираете с голода?

– Да нет. Но кушать хочется серьезно. Ладно. Тогда, предупреждай сама. Сейчас, восемь без пяти. Половина девятого - крайний срок.
– Неужели она не заметила Елизавету, а ведь она художник и должна понять замысел автора? Неужели пронесло?

– Мы идем в лабораторию. Будете готовы, позовете. Идем Николай, я покажу тебе наше хозяйство.

Саш, ты знаешь, как добывают крокодилов племена, где-то, в Индонезии?
– Вопрос Ник-Ника не требовал ответа.
– Они узнают, где сидит крокодил, и устраивают ему ловушку. Ловушка такая: в нескольких десятках метров от берега, привязывают поросенка или козленка. Поросенок лучше - он громче визжит. Место подбирают так, чтобы маленький участок, предполагаемого пути крокодила, не просматривался с места, где привязана наживка. Потом все прячутся.

Крокодил слышит поросенка, и видит. Он его манит. Аллигатор медленно выбирается на сушу и медленно ползет к добыче. Почему медленно? Да потому, что сильная и опасная зверюка боится. Во первых: какой нибудь засады, а во вторых кого нибудь покруче неё, выпрыгнет и съест её.

– Кто же может ей попасться покруче?

– Ну, например слон.
– Я представил себе выпрыгивающего слона, съедающего крокодила и рассмеялся.

– Да, ладно. Главная, третья причина. На животе у крокодила тонкая кожа, по сравнению с остальной, он ползет медленно, чтобы не повредить её, - выбирает дорогу. Короче, боится, но медленно идет.

Охотники ждут, пока крокодил пройдёт, скрытый от наблюдения, участок. Быстренько пробираются туда. И в том месте, где прополз крокодил, забивают в землю палку с привязанным к ней, лезвием вверх, ножом.

Затем, с громкими криками, выскакивают на крокодила и пугают его. Зачастую, тот даже не успевает полакомиться поросенком. Крок напуган, он бросается к воде - там он хозяин, там он в безопасности. Бежит он уже быстро и строго по пути, по которому выполз. Он ведь знает - этот путь безопасен, он только, что по нему проходил. Натыкается на нож, и распарывает себе брюхо. Даже если, после этого он доберется до воды, он уже не жилец. Но охотники стараются не допустить его к воде. Ловко? Да?

– Ловко.

– Я хочу предложить тебе, устроить что-нибудь похожее для Джелли.

– Нам бы только узнать, в какой луже он прячется. Где у него брюхо? А так же, каким ножичком его расхватить? Да еще, это всё нужно сделать так, чтобы он не заметил. А пока, получается - он нас видит, а мы его нет.

Мы дошли до лаборатории, и я показал Николаю как туда попасть. На вопрос: - Почему так сложно?
– Ответил, что один Создатель уже поплатился за беспечность. Ничего "этого", - я повёл вокруг рукой, - тогда и не было бы.

Лабораторию я разделил на несколько помещений, согласно их функциональным признакам.

Виварий - это, там где я занимался с пойманными тварями. В нем полный комплект оборудования для их исследования. Моделяторы - класс устройств, которые помогают проверить и смоделировать поведение тварей в различных условиях, а так же выяснить, что с ними произойдет в дальнейшем. Моделяторы, вообще, часто применялись Создателями при исследованиях. Они дают возможность как бы, взглянуть в будущее. Это один из элементов всезнания Создателей. Есть ещё прогнозаторы, но это, несколько иное. Вариаторы, позволяют менять свойства объектов, с привязкой к окружающей среде. Экстра-вариаторы меняют и свойства этой самой среды. Вариаторы находятся в отдельном боксе, где работать нужно в изолирующем коконе. Выход в бокс защищен отдельно - оттуда можно угробить всю вселенную.

Физическая лаборатория смыкается с ядерной. В которой стоит, довольно громоздкая, установка для разгона частиц - аналог синхрофазотрона.

Ты спросишь: - зачем это все? Да затем, что можно сделать какой-нибудь расчудесный объект в котором реакции и свойства будет поддерживать Центр. Но во Вселенной всё должно функционировать согласно законам природы, без меточки "артефакт".

Рядом с физической, лаборатория высоких энергий. В ней щит-пульт, тоже хорошо защищенный, через который идет питание из центра галактики.