Чтение онлайн

– А правда, что ваше политическое кредо…

– Отвянь, Кирюша, не пойдет он в твою фракцию, – ревниво заметил Папа Жо. – Он наш человек! Он за народ и против коммуняк. Уяснил? А ты до сих пор партбилет прячешь. Знаю, знаю!

– Не прячу! – оскорбился Сенегальский. – Я его сжег! Публично! Перед Белым Домом! И ты, Владимир Маркович, там был и все видел!

– Ладно, ладно. Шучу! – Папа Жо хлопнул вице-спикера по упитанному боку. – Сжег! Верю! Видел! Но к Алику не лезь. Алик хоть и небогат, зато с идеалами. Уважаю!

– Отчего же небогат, – сказал Али Саргонович. – Я, Вован, уже на «жигульках» не езжу и в Выхино не живу. И на роль «кушать подано» точно не гожусь.

– Кушать

нам уже подали, а скоро и девочек подадут, – заметил Владимир Маркович и в энергичной своей манере тут же переключился на Сенегальского. – Значит так: валить мы твой проект не будем. Воздержимся! А ты своих накрути, пусть вякнут за Саддама. По рукам, Кирилл?

– По рукам, Владимир.

– Тогда за успех!

Звякнули рюмки. Лидер нацлибералов шумно глотнул. Кажется, Папа Жо все еще носился с идеей вывезти иракского диктатора в Россию – что, по мнению Бабаева, было химерой из химер. Он знал, где прячется Саддам Хуссейн, и с точностью до дня мог предсказать, когда до него доберутся агенты ЦРУ и кто продаст им информацию. Знал он и другое: если кто и мог упаковать Саддама в контейнер и вывезти в Россию, так только некий полковник Али Бабаев. Но такого задания он не получил, а получивши, крепко бы призадумался. В России хватало своих крокодилов и гадюк.

Ведьмы грянули шлягер «Я хочу быть сверху», на арену опять полетели цветы, а Степа Чума по-разбойничьи свистнул и заорал:

– Ай да девки! Самый сок!

Бабаеву почудилось, что на столе у соседей лежит, среди тарелок и бутылок, знакомый ящичек из палисандра. Впрочем, он мог ошибиться бутылок было много и стояли они плотной шеренгой, как римские легионеры против варварской орды.

Вспыхнул свет. Арбатские ведьмы раскланялись, подобрали букеты и, грациозно покачивая бедрами, обошли арену, словно выбирая, у какого столика присесть. Мутантик расправил на коленях юбку цветов клана Мак-Дугал и в крайнем возбуждении зашептал Бабаеву на ухо:

– Та, что повыше – Земфира Блин… С черными глазками Инесочка… Инесса Торчак… Длинноволосая, с колечком на пупке – Карина Ростер… И еще Алиса Кокс, у нее самые большие… – Растопырив пальцы обеих рук, он показал, что у Алисы самое большое.

– Странные у них фамилии, – произнес Бабаев.

– Это не фамилии, а сценические псевдонимы, – пояснил Мутантик и причмокнул. – Что за девочки! У меня бригада «негров»-писак сидит, пишет про них сериал из восемнадцати романов… «Инесса – маркиза ангелов»… «Земфира и султан»… «Неукротимая Алиса»… «Ведьмы в Париже», «Ведьмы в гареме»…

– А «Ведьмы в Думе» будут? – спросил Али Саргонович, наблюдая за шествием красавиц.

– О! Богатая идея! – восхитился Мутантик и начал шарить в поясной сумке. – Где тут ручка и блокнот?… записать надо… велю своим «неграм», чтобы…

Алиса, проходившая мимо столика соседей, взвизгнула – Чумаков ущипнул ее за ляжку.

– К нам, девочки, сюда! – Рыботорговец Момот приподнялся с гостеприимной улыбкой. – Составьте счастье двух одиноких мужчин!

– Хам! – прошипела Алиса. Остальные ведьмы в гордом молчании миновали анархистов и подошли к пещере Папы Жо. Он расцеловался с каждой, сообщил, что таких красавиц на постсоветском пространстве осталось ровно четыре и мигнул Помукалову. Тот принялся рассаживать девиц, отворять шампанское и наполнять бокалы.

– Эти курвы нас в упор не видят, – громко произнес Степа Чума.

– По старичью специалистки, – добавил Момот. – На крепких мужиках скакать боятся.

Сенегальский бросил опасливый взгляд на соседей, но Папу Жо их шпильки не смутили. Покачивая фужер с шампанским, он заявил:

– Когда марксизм изнасиловал мальтузианство, родилась анархия, прибежище дебилов и гомиков. На этом все, конец дискуссии!

А теперь мы выпьем за красоту. За красоту, что явилась нам в облике четырех граций!

– Хорошо проплаченных, – буркнул Чума, но на него внимания не обратили и дружно выпили.

Затем принялись за омаров. Девицы ели с аппетитом, а запах их духов и разгоряченной плоти придавал трапезе особо пикантный оттенок. Сенегальский галантно ухаживал за черноглазой Инессой, Владимир Маркович шептался с Кариной и все подливал и подливал ей коньяку, Мутантик жадно пялился на Алису, мысленно расстегивая ей бюстгалтер. Бабаеву досталась Земфира, самая рослая из девиц. Будучи рыцарем и кавалером, он развлекал ее всякими историями – о багдадских модах и египетской косметике, о гареме эмира Фарука, о кальянах с гашишем и способах преодоления границы между Ираком и Персией. Однако видение палисандровой шкатулки его не оставляло. У него была такая же, и лежала она сейчас в сейфе, в думском кабинете. Эти вещи в сейфах хранят, размышлял Али Саргонович, в сейфах, письменных столах и оружейных шкафах. С собой берут в случае нужды – а какая здесь нужда в пистолетах?… Здесь пьют, закусывают и флиртуют с девицами…

Когда от омаров осталась груда панцирей и клешней, ведьмочки резво вспорхнули и исчезли, чтобы попудрить носики. Паузу заполнил Папа Жо – поднялся, принял позу Бонапарта и начал излагать свой план решения чеченского вопроса и остальных грузинских заморочек. Что тут трудного, что неясного?… Срыть Кавказ до основания, и все! Срыть, благо техники хватает, а рабочих рук полно – есть китайцы и мигранты из Средней Азии! Срыть и засыпать Черное море! Выгода двойная: во-первых, нет Кавказа, нет проблем, а во-вторых, держава увеличится и выйдет прямо к Дарданеллам и Босфору. А уж посуху мы турок надерем! Пальцем сделаем!

– Особенно в союзе с НАТО, – добавил Сенегальский.

Голос у Владимира Марковича был зычный, и слова его неслись по «Лепрозорию» словно снаряды из установки «Град». Кто зааплодировал, кто рюмку поднял в знак солидарности, а Марсельеза Пежо-Ренуар принялась судорожно рыться в сумочке в поисках магнитофона. Но кавказский план нацлибералов понравился не всем – Придорогин морщился, Троеглазов хмуро теребил салфетку, а министр по делам религий возмущенно хмыкал. Наконец не выдержал Угрюмов, третье лицо в РПКЛ, секретарь московской организации: встал, ткнул перстом в Папу Жо и выкрикнул:

– Милитарист! Маньяк кровавый!

– Марксиський слизняк! – отпарировал Владимир Маркович. Почем фунт интернациолизьма? За сколько шекелей вы разбазарили страну? Отвечай, иуда большевицкая! Ну, подойди сюда, подойди! Посмотрим, у кого шворц длиннее!

Энергетика у него была такой, что Угрюмов плюхнулся на стул будто от мощного удара и захлопнул рот. В пещерах начали топать, бить в ладоши и свистеть, но постепенно шум утих, ментальный заряд Папы Жо рассеялся, и общество вернулось к досужим разговорам. На верхнем ярусе, прямо над головой Бабаева, обсуждали последнюю, семьдесят седьмую серию голливудского триллера «Драконы Техаса». Всем очень понравилась сцена, когда герой, отняв у плохишей кейс с миллионом долларов, открывает его, а там записка: fuck you!

Соседи справа беседовали о политике:

– Владимир Маркович дело говорит. Нам нужен лебенсраум.

– Сра… чего?

– Жизненное пространство.

– В Сибири его до фига.

– В Сибири холодно, болван! Я бы всю Сибирь обменял на Анталью!

– А нефть откуда качать?

– Из Каспия. Эх, отдали чучмекам этакий клад!

Соседи слева негромко говорили о своем.

– Жадный? – спрашивал рыботорговец Момот.

– Не то слово, – отвечал Чума. – Из задницы гвоздь клещами не выдерешь. Тружусь за щепотку говна.