Александр. Книга V [СИ]
Шрифт:
Путилов уже давно привык к необычным поступкам своего Императора, но в этот раз ему не удалось сдержать удивления. Конечно, Александр видел всю ту документацию, что передали Найденову, но это не объясняло его поведения.
— Ваше Императорское Величество, у меня нет слов. Вы столь стремительно проникаете в самую суть вещей, да, хотя бы, в эту техническую новинку, что, создается впечатление, будто сами её придумали.
— Ну, что вы, Николай Иванович, это не так. — Александра насторожило не столько несоответствие хвалебных слов несколько напряжённому виду Путилова, сколько то, что ранее тот вообще не был склонен к столь дешёвой лести, и он решил пригласить собеседника к развитию темы. — Но ведь вы не просто хотели сделать комплимент?
— Да, Ваше Императорское Величество — ответил тот, прямо глядя в глаза императора.
— Кстати,
Закурив, оба немного помолчали, понимая серьёзность момента. Путилов, сделав заявку на откровенный разговор, набирался решимости сжечь за собой мосты. Не так просто вопрошать своего монарха о чем-то, что тот не горит желанием предавать огласке. И дело даже не в вероятной опале, или, даже — казни (бывали прецеденты в истории, когда за неосторожно проявленный интерес к личной тайне короля, самые знатные вельможи отправлялись на эшафот — потому, что нет у королей личных тайн, все они относятся к важнейшим государственным секретам). Всё намного проще и, одновременно, сложнее — пропасть, разделяющая самодержца и самого приближённого из подданных гораздо глубже и шире той, что пролегла между капитаном корабля и безусым гардемарином. Иногда она кажется совсем узкой полоской, которую сможет перескочить даже воробей за один прыжок. Но это иллюзия, так как на практике она практически непреодолима с обеих сторон. Причина проста — истинной мерой ее является колоссальная разница в ответственности между принимающим решение и тем, кто всего лишь дает советы.
Наконец Путилов решился:
— Ваше Императорское Величество, позвольте задать несколько вопросов?
— Да, конечно, Николай Иванович, но что вас так обеспокоило? Я вас не узнаю.
— Вы, Ваше Императорское Величество.
— Вот как, — заинтересованно посмотрел на него Император. — И чем же?
— Иногда ваше поведение выглядит очень странным. Как сейчас, например. Мы, думали, что вас чрезвычайно удивит эта техническая новинка, ведь вы не акцентировали наше внимание на разработке именно этого типа двигателей. Даже напротив, выделив бензиновый карбюраторный двигатель с искровым зажиганием во вторую очередь разработок.
— Выделил. Туда же отправились такие перспективные вещи как компрессионные, реактивные двигатели, а также исследования реактивной струи. Я считаю, что в ближайшее время эти проекты будут не актуальны из-за доступного уровня технологий. Они раскроются в полной мере лишь в будущем. Но в чем собственно моя странность?
— Поведение. Мне показалось, что ваша реакция больше напоминает встречу со старым другом, а не с неведомой диковинкой. Кроме того, ваше живое участие и дельное внимание к конструктивным особенностям двигателя и прочим агрегатам этого устройства… вы ведь не могли знать, как она устроена. А тут… — развел руками. — Как? Откуда?
— Это все?
— Честно? — Путилов смотрел на Александра совершенно серьезным, спокойным взглядом и слегка покачал головой — Нет.
— Как я понимаю, вопросов у вас накопилось достаточно много, и вы хотите получить на них ответы?
— Да. Ваше Императорское Величество. Я, признаться, иногда просто не понимаю, что происходит. Пытался анализировать… пытался.
— Хорошо, Николай Иванович, я готов ответить на ваши вопросы. Но после получения честных и исчерпывающих ответов на них ваша жизнь изменится кардинально. Гораздо сильнее, чем у любого из инженеров этого центра, давших подписку о неразглашении. Мало того, что ни единого слова из сказанного, не должно будет уйти дальше ваших ушей. Вы в буквальном смысле перестанете распоряжаться своей жизнью и смертью: все ваши перемещения будут происходить в сопровождении охраны, обязанной не допустить вашего, например, похищения, любой, я повторяю — любой ценой. Более того, вы сами, попав в такую ситуацию, обязаны будете сделать всё, чтобы не попасть в руки врагов живым. Вплоть до греха самоубийства. Но даже и не это станет самым трудным, — Александр горько улыбнулся, — а одиночество. Вы уже не сможете участвовать на равных в обсуждении многих проектов, выступая в роли арбитра, строго дозирующего информацию для каждого из остальных
специалистов. Подумайте, стоит ли удовлетворение любопытства таких ограничений личной свободы?— Это не праздное любопытство, Ваше Императорское Величество. В последнее время мне всё чаще кажется будто я, слепец, веду колонну слепцов по извилистой горной дороге, повинуясь лишь редким указаниям голоса, доносящегося из кромешной мглы.
— И что вас так тревожит? Вы не доверяете этому голосу?
— Нет, Ваше Величество, то есть да, конечно же, доверяю — смутившись, ответил Путилов. — Я боюсь не расслышать или не так понять его и увлечь доверившихся мне людей в пропасть. И да, я готов заплатить любую цену за знания, которые рассеют вокруг меня тьму.
— Хорошо, — повторил Александр. — Я расскажу вам всё. Но не сейчас, разговор будет очень долгим. По возвращении в Москву приглашаю вас на ужин. Там вы и дадите окончательное согласие или отказ. Хочу особенно пояснить, что с пониманием приму любое ваше решение, потому как понимаю ту жуткую тяжесть ответственности, что должна будет лечь на вас в случае согласия. А пока подумайте спокойно и всё взвесьте. И ещё. Не надейтесь, что тьма рассеется вокруг вас окончательно. Вам, как и мне, будет дан маленький факел, освещающий лишь землю под ногами, да знание о некоторых ямах, поджидающих на пути. Но сейчас нас ждут. Вот, смотрите, Георгий Найденов совершенно не может найти себе места от переживаний.
— Дядя Жора он только для вида такой. Внутри он натуральная скала. Кремень.
— Дядя Жора?
— Да его все в НИИ силовых агрегатов только так и называют. Уж не знаю, почему так повелось, но я от сотрудников, ничего другого и не слышал.
— Любопытный он человек.
…
Вернувшись к инженеру Найденову, Император продолжил увлекательный разговор с изобретателем по поводу его предстоящих работ.
Впрочем, Георгий был не единственным гвоздем программы. На полигоне Александру показали новый легкий колесный трактор ЛТ-2, являющийся серьезной модернизацией уже освоенной и прошедшей через более-менее интенсивную эксплуатацию модели ЛТ-1. Удалось ему прокатиться и на опытном гусеничном тракторе СТГ-1 и экспериментальной модели парового грузовика ГАЗ-П1. Кроме того, было представлено довольно прилично разнообразных разработок в области двигателестроения и дорожного транспорта. Например, практически доведенный до ума и подготавливаемый для серийного производства калоризаторный двигатель мощностью сорок лошадиных сил.
В общей сложности Император провел на полигоне двое суток, изучая с самым нешуточным рвением все поделки, что ему показывали. Да, многие из них были смешные и нелепые. Но главным было не это. Ведь кроме новых и чрезвычайно полезных разработок создавалось нечто более важное — Отечественная инженерная школа, способная не только копировать иностранные разработки, но и вполне успешно разрабатывать свои собственные.
Для Путилова же, эти дни, кроме суеты по организации показа работы полигона были временем принятия окончательного решения. Надо ли говорить, что после отъезда августейшего посетителя, он наскоро передал дела заместителю и отправился в Москву едва ли не следующим поездом. Тем же вечером Николай Иванович поднимался по ступенькам Императорской резиденции — Николаевского дворца, чтобы в корне изменить свою жизнь.
Тем же вечером Николай Иванович поднимался по ступенькам императорской резиденции.
…
После ужина Александр провёл гостя в свою курительную комнату. В отличие от кабинета, который Путилову довелось видеть, здесь не было ни шкафов с книгами, тянущихся вдоль стены позади письменного стола, ни огромной карты Империи на стене напротив, ни широкого стола для работы с картами. Основной деталью интерьера являлся массивный камин в углу справа от окна, его дополняли пара кресел по бокам и низкий столик с несколькими сортами сигар и сигарет чуть в стороне.
— Располагайтесь, Николай Иванович. — Александр повёл рукой в сторону кресел, дождался, когда гость усядется в одно из кресел, сам занял другое и спросил. — Итак?
— Ваше Императорское Величество — Путилов вскочил с внезапно пересохшим от волнения горлом. — Я согласен на все ваши условия! Готов присягнуть на Библии, что никогда и ни про каких обстоятельствах, вольно или невольно, не разглашу того, что будет мной услышано в этой комнате!
— Садитесь, Николай Иванович, я верю вам. А готовы ли вы поверить тому, что я собираюсь рассказать?