Альбом
Шрифт:
Ураган ломает не только мосты и дома, но и деревья. Значит, пришла пора поговорить и о них. И вообще о растениях. О тропических растениях. На каком острове что встречается, как называется, как выглядит, чем может быть полезно. И значит — ещё два часа рассуждений, залезания в интернет, нахождения разных красочных изображений, выяснения мнения засыпающего детектива о них и долгих собственных комментариев с выжидающими взглядами после каждой фразы. Таинственная и опасна женщина, просившая называть её мисс Фуллертон, оказалась редкой занудой. А чтобы собеседник не клевал носом и должным образом реагировал на все её реплики, он обильно поила его крепким чаем и кофе. Также, на двоих, они уничтожили приличное количество конфет, выпечки и фруктов. Последний факт сыграл в пользу Ника.
Нет, дамочка, конечно, обладает глубокими познаниями в медицине, биохимии, истории и растениеводстве. Она неплохо натренирована, прекрасно оснащена технически и информационно. Умеет разговорить собеседника. Но при чём здесь фотоальбомы? Зачем она их ищет? И ведь не любые, а именно такой, что украли у Даймлера. Ник внимательно изучал содержимое всего, что она при нём открывала. Альбома он не увидел ни в шкафу, ни в тумбочках, ни даже в холодильнике и на полочке в туалете. Это не значило, что его не было в номере, и уж тем более, что его не было у Видмар, где бы она не хранила его. Но, что-то уж очень сомнительно, что весь её интерес к Даймлеру был просто провокацией. Она действительно нашла записи с ближайшей, к их офису, уличной телекамеры. Она увидела, что двумя последними посетителями были Даймлер и Паук. Программа распознавания лиц сумела, в огромном количестве информации, отыскать сведения об их обладателях. Он не побоялся спросить, а она — показать ему, как это делается. Но даже это не означало, что она не знала Даймлера раньше, не проникала к нему в дом и не крала альбома. Просто, всё остальное, все эти ночные беседы, угрозы, допросы — тогда уж совсем ни к чему. Ну, украла ты альбом, ну, нашёл тебя сыщик, ну, пристукнула ты его, связала, так беги, пока он не очухался. К чему весь этот спектакль? Неужели лишь затем, чтобы ввести этого сыщика в заблуждение?
Если она его отпустит, если он уйдет отсюда невредимым, что он станет делать в первую очередь? После того, как выспится, конечно. Станет искать все возможные сведения о ней. Тем же способом, что и она о нём — через интернет. Не без помощи Сильвии, естественно. Точнее, это он будет ей помогать. По крайней мере, постарается. А может быть, они попытаются отыскать других кандидатов в обвиняемые. А она будет следить за ними, предполагая, что Ник знает что-то об альбоме. Тогда ей выгодно его отпустить. Но это значит, что альбома у неё нет, и она до сих пор его ищет. В этом случае допрос имеет смысл. И вопросы содержат какую-то логику. Так крала она альбом, или нет? Он почувствовал, что запутался. Голова уже отказывалась соображать…
Из-за стены раздалось детское хныканье. Наверное, самый младший ребенок проснулся первым и требовал внимания к себе. Родители не спешили его проявлять. Малыш похныкал-похныкал и затих.
— У вас есть дети, мисс Фуллертон?
— При моей работе, Ник, дожить до сорока — уже подвиг. Заводить детей было бы слишком жестоко. По отношении к ним.
— И никогда не хотелось эту работу бросить?
— Тебе сложно будет понять, но у меня мало желаний, связанных с работой. Я просто инструмент. Со свободой воли, но это свобода выбирать способы решения задачи, а не оценивать её привлекательность. Или их приятность. Способов. Может быть, я, в этом смысле, и не совсем полноценный человек. Хотеть бросить работу, или не хотеть этого можно, только если ты как-то к ней относишься. А её просто делаю. Ты-то не желаешь завязать?
— Я?!
— Ну да. Прямо сейчас начать новую жизнь. Какого-нибудь архитектора, судоремонтника или тренера по подводному скалолазанию.
— А можно я продолжу старую жизнь частного детектива?
— Можно, конечно. Вопрос только, надолго ли? Хотя, решать тебе.
Ник посмотрел на часы. Даже если он уйдет сейчас, дома будет не раньше шести. Уже светать начнет.
— Так, может, я пойду? — он кивнул на свои вещи на столе.
— В
полицию?— Домой. Что я в полиции скажу? Я ведь почти ничего о вас не узнал. Могу лишь молча развести руками. Дескать, прости лейтенант, не получилось.
— Смотри… Я ведь, в работе руководствуюсь не гуманностью, а целесообразностью. Если сообразно моим целям человек может остаться живым, ему ничего не грозит. А если нет, то его судьба начинает зависеть не только от него. Но и от соотношения его сил с моими.
— Понял, — кивнул Ник, забирая со стола телефон, пистолет и все остальное. — Будем надеяться, что наша следующая встреча не закончится кровопролитием.
— Будем, будем… Тебя проводить до черного входа? Или опять крышами пойдёшь?
— А через парадную дверь нельзя?
— И что ты скажешь охране? Что всю ночь провел с женщиной из сорок третьего номера?
— Ладно, провожайте…
Теперь он ни в чём не был уверен. Он не знал, зачем Видмар искала альбом. Не знал, нашла ли. Не понимал, какие сведения она извлекла из беседы с ним и из интернета. Что теперь станет делать, и чем её действия будут грозить ему, Даймлеру, Сильвии, Пауку и остальным действующим лицам этой нелепой истории. Он ничего не узнал и, возможно, поставил в опасное положение невинных людей. Хорош сыщик!
Темнота возле черного входа полностью соответствовала его названию. Видмар закрыла дверь, ничего не сказав на прощанье. Предутренний свежий воздух, по идее, должен был бодрить, но сонливость оказалась сильнее. Если не вздремнуть пяток часов, пользы от него не будет никому. Ник похлопал себя по щекам и отправился искать джип.
Всё-таки, когда человек выспался, он совсем по-другому смотрит на жизнь. Пугавшие вчера страхи кажутся нелепыми, а у неразрешимых проблем появляются очевидные решения. Машина Сильвии стояла на парковке у входа. Это, впрочем, означало лишь, что она не пришла, а приехала на работу. Но время близилось к полудню, и настроение напарницы угадать было нетрудно. Ник вдруг вспомнил об отключенном телефоне и полез в карман… Да уж, непринятых звонков — не счесть! И от Сильвии, и от Линды, и от Паука, и ещё от кучи народа. Что ж, будем решать проблемы в порядке убывания неотложности. Сначала — партнер.
— А вот и я! — как можно жизнерадостней и беззаботней постарался произнести он, входя в комнату. И сразу же осекся. В таком облачении напарницу ему приходилось видеть от силы раза три. Какие-то немыслимые, обтягивающие черные лосины, узкие, черные же туфли и светлая, тонкая, короткая блузка с рукавами до локтей. С минимально допустимым нормами приличия количеством пуговиц. Весьма интригующе, конечно, но до традиционного, подчеркнуто-делового, стиля партнерши необъяснимо далеко. Очередной маскарад во имя дела?
— Вот и ты… — без особой радости пробурчала Сильвия, не отрываясь от экрана своего компьютера, — и полдня не прошло…
— И почему ты так одета? — поинтересовался Ник, заглядывая в кофейник. Поспать-то он успел, а вот поесть — нет. Учитывая, что по-настоящему он питался ещё позавчера, сейчас не следовало пренебрегать никакими вариантами завтрака. Или обеда? — Опять работала под прикрытием?
— Работала-то я в офисе, но вот имела глупость, после вчерашнего, поверить, что у моего напарника есть совесть, и он будет ежедневно приходить на работу вовремя. Или хотя бы предупреждать, если опаздывает. Или, совсем уж хотя бы, не отключать телефоны… — тут Ник вспомнил, что домашний телефон он тоже забыл включить. Старость — не радость. В холодильнике обнаружился полузасохший бутерброд, и он с удовольствием впился в него зубами.
— Так, а одежда твоя тут при чём?
— На мне была бы другая одежда, знай я, что ты продрыхнешь до полудня.
— По-прежнему, не вижу связи.
— Вчера, в кои то веки, ты соизволил явиться на работу к половине десятого. Не бог весть какое достижение, но меня вполне устроило. Если бы так было ежедневно, мне не пришлось бы объяснять клиентам, где Слотер, придумывать себе разные дебильные занятия, дожидаясь уважаемого партнера…
— Облачение в такие наряды входит в список дебильных занятий? Если так, я готов каждое утро приходить вовремя, чтобы на них смотреть.