Чтение онлайн

Руки скрещены на груди в позе человека, который заранее всем недоволен. Большие синие глаза смотрели холодно и оценивающе.

Но самое примечательное располагалось между ней и нашим катером. Восемь трупов, аккуратно выложенных в ряд на песке. Те самые пираты, которые попытались сбежать на лодках в самом начале битвы. Водяные змеи, мои маленькие помощники, сделали свою работу безупречно. У всех тел были характерные круглые ожоги на коже, похожие на следы от присосок гигантского спрута.

— Господин Ключевский, — проговорила она официальным тоном. — Объясните, как погибли эти люди.

Она

указала на ряд трупов. Жест был театральный, рассчитанный на эффект. Я проследил за её рукой, внимательно разглядывая тела, словно видел их впервые.

— Судя по характеру повреждений, — сказал я задумчиво, — полагаю, они умерли от угрызений совести.

Лицо Ильинской мгновенно покраснело. Терпение не было её сильной стороной

— Вы считаете это смешным? — вскинула она брови. — У меня восемь трупов с признаками магического воздействия! Не желаете ли объясниться?!

— Не желаю, — я смотрел на неё насмешливо.

Не такой реакции я ожидал от представителей властей, тем более того, когда да неё сделали всю её работу.

— В таком случае, — её щеки торжествующе зарумянились, — Я имею право задержать вас, до выяснения обстоятельств.

Капитан Ильинская открыла рот для очередной гневной тирады. Но тут произошло нечто совершенно неожиданное.

Марья Воробьёва решительно оторвалась от своей семьи. До этого момента она стояла в объятиях мужа метрах в двадцати от нас, крепко прижимаясь к его плечу и обнимая дочь другой рукой. Теперь в её движениях появилась какая-то пугающая целеустремлённость, словно она приняла важное решение и ничто не могло её остановить.

Она направилась прямиком к трупам пиратов.

Я машинально попытался преградить ей путь. Всё-таки это не самое подходящее зрелище для женщины, которая только что пережила плен и едва не погибла вместе с дочерью. Но замер, увидев её лицо.

Оно исказилось не от отвращения или страха, как можно было бы ожидать. На нём читалась чистая, неподдельная ярость.

Марья подошла к первому трупу. Это был тот самый пират с наколками, покрывающими его руки от плеч до самых запястий, которого я пощадил утром, проследив до лагеря. Она остановилась над ним, перевела дыхание, а затем со всей силы пнула мёртвое тело прямо под рёбра.

Удар получился настолько сильным, что труп качнулся.

— Вам нужны свидетельские показания, капитан? — голос Марьи звенел от напряжения. — Что ж, у меня есть для вас самые подробные показания. Вот этот мерзавец, — она снова пнула труп, на этот раз ещё сильнее, — ударил веслом по голове моего мужа, когда тот пытался защитить нас. Я до самого последнего момента думала, что Степан мёртв, что я осталась одна с дочерью на милость этих нелюдей. Впрочем, милости от них ждать не приходилось.

Не давая никому опомниться, она перешла ко второму трупу. Без малейших колебаний нанесла такой же яростный удар.

— А вот этот подонок схватил меня за волосы и выволок из нашей лодки, когда я пыталась закрыть собой Настеньку. Он говорил своим дружкам, что я ещё достаточно молода и хороша собой, чтобы выгодно продать меня как живой товар. Вы понимаете, что это значит? Вы

вообще представляете, что ждало меня и мою дочь?

Третий труп получил свою порцию посмертного возмездия.

— А этот… этот просто схватил мою двенадцатилетнюю дочь и закинул её на плечо, как мешок с мукой. Она кричала, звала меня, а они хохотали. Они все только хохотали, вы слышите?

Марья развернулась к Ильинской всем корпусом, встала, упёрев руки в бока. В этот момент в ней было что-то первобытное и жуткое в своей правоте.

— Какие вам ещё нужны показания, капитан? — её голос стал тише, но от этого только страшнее. — Где вы были со своим патрульным катером, когда эти нелюди нападали на мирных путешественников? Где была хвалёная речная стража, когда они тащили меня и мою дочь в свой грязный лагерь, а мужа бросили умирать в воде?

Ильинская открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла его обратно. Румянец начал медленно сползать с её лица, оставляя болезненную бледность.

Марья ещё не закончила.

Она указала на меня решительным жестом, даже не оборачиваясь в мою сторону.

— Этот человек, спас нас от смерти или участи, которая может быть хуже смерти. Он один сделал то, что должна была сделать стража. И если понадобится, я готова дать любые показания под присягой, перед любым судом. Хотите, я скажу, что видела своими глазами, как эти мерзавцы перестреляли друг друга из собственных жезлов в пьяной драке. Хотите, поклянусь, что они сами бросились в воду и утопились от угрызений совести.

Она сделала шаг к капитану, потом ещё один. Марья была ниже Ильинской почти на полголовы, но в этот момент казалось, что она возвышается над молодой девушкой в форме.

— А если вы сейчас посмеете преследовать нашего спасителя или попытаетесь его задержать, то ответьте мне на простой вопрос. Чем вы тогда будете лучше этих подонков? На чьей стороне окажется речная стража. На стороне мирных граждан или на стороне формальностей и мёртвых бандитов?

Наступила абсолютная тишина.

Только волны лениво плескались о песчаный берег. Даже ветер, кажется, затих, чтобы не мешать этой сцене.

Ильинская стояла, словно громом поражённая. Её веко мелко подрагивало, и я не мог понять по какой причине. От едва сдерживаемой ярости или от чего-то совсем другого.

А потом её лицо свело гримасой.

Она резко развернулась на каблуках, движение получилось порывистым, совсем не военным, и почти бегом бросилась прочь от нас в сторону густых зарослей камыша. Её форменные сапоги нелепо проваливались в мягкий песок, но она упрямо продолжала почти бежать.

Явно стремилась как можно быстрее скрыться от наших взглядов.

Степан Воробьёв медленно подошёл к жене и осторожно обнял её за плечи, словно боясь, что она снова вырвется.

— Марья, милая, зачем ты так… — начал он мягко, но она перебила его.

— Надо же было кому-то сказать правду, — её голос вдруг надломился, и вся ярость словно выдохлась из неё разом, оставив только усталость. — Просто надо было, понимаешь? Иначе я бы не смогла дальше жить.

Она обмякла в объятиях мужа. Настенька тут же прижалась к матери с другой стороны, обнимая её тонкими руками.