Чтение онлайн

Я промолчал. Для меня одного пираты не представляли никакой опасности. Но предупреждение о магах мне не понравилось. Вместе со мной Волнов и Надя. Надо будет в первую очередь думать об их безопасности.

«Данила задумался», — заметила Капля. — «Данила волнуется?»

«Данила готов к неожиданностям. А ты следи в оба, малышка».

«Капля следит! Всё тихо!»

Надя села обратно на диванчик, но я заметил, как она то и дело поглядывает на ящик с ракетницей. Волнов насвистывал что-то бодрое, но его взгляд стал внимательнее, он чаще оглядывался по сторонам.

Предупреждение

Солнце поднялось в зенит, заливая реку ослепительным светом. Мы шли уже больше часа после встречи с патрулём, и тревога от предупреждения капитана Ильинской постепенно рассеивалась под мирным плеском волн и ленивым жужжанием стрекоз над камышами.

— Что-то есть хочется, — признался Волнов, потирая живот. — С утра только чай выпил, думал, в дороге перекусим.

— И правда, время обеденное, — согласилась Надя, поглядывая на солнце.

Впереди река делала плавный поворот, огибая группу небольших островков, поросших ивняком. Место выглядело совершенно безобидно — такие же островки мы проплывали последний час.

— Давайте пообедаем прямо на ходу, — предложил я. — Всё равно река спокойная.

Волнов одобрительно кивнул и потянулся к специальному фиксатору на румпеле.

— Сейчас закреплю руль, чтобы катер шёл прямо. Эх, красота какая! Птички поют, солнышко светит, а мы сейчас на природе покушаем!

Я достал из-под сиденья корзинку с провизией от Елены Павловны. Надя помогла выставить на маленький раскладной столик, который крепился между диванчиками. Пирожки с капустой и мясом, варёные яйца, копчёная рыба, свежий хлеб.

— О, это дело! — Волнов соорудил себе трёхэтажный бутерброд и отсел обратно на корму.

Он устроился прямо у руля, присматривая за ним, хотя тот был закреплён, другой — держа свой бутерброд.

Надя разливала квас из фляги в походные стаканчики. Я резал большой мясной пирог на куски. Обстановка была настолько мирной, что казалось, мы просто выехали на пикник.

— А что такое Большая гонка? — с любопытством спросила Надя. — Вы мне не рассказывали.

— Вы правда не знаете?! — Волнов чуть не подпрыгнул. — Данила вам не рассказывал?

— Нет, я помню только, как вы устроили гонку по дороге к Добролюбову, — улыбнулась Надя, откусывая пирожок. — Я думала, мы перевернёмся!

— Это всё Иван Петрович! — рассмеялся я. — Не мог удержаться от соревнования.

— А что! — Волнов махнул бутербродом. — Молодость вспомнил! В мои годы на бронеходе мы такие гонки устраивали между вахтами! Однажды даже адмирала обогнали, правда, потом неделю в карцере…

«Данила ест! Пирожки!» — радостно констатировала Капля, выпрыгивая из воды рядом с катером. — «Капля тоже хочет!»

«Ты же не ешь человеческую еду».

«Но очень хочется!»

— … и тут боцман как заорёт: «Полный назад!» — продолжал Волнов свою байку. — А механик уже рычаги переключил! В общем, врезались мы в пристань так, что половину свай повыбивали!

Надя звонко смеялась. Даже я не мог сдержать улыбку. Волнов, воодушевлённый вниманием аудитории, начал

Катер мирно огибал очередной островок. Камыши расступились, открывая вид на следующий изгиб реки.

«Данила! Опасность!»

Предупреждение Капли прозвучало раньше, чем я сам успел что-то увидеть.

Из-за островков одновременно, словно по команде, выскочили две низкие быстроходные лодки. Они были узкими и длинными, и мчались так, что почти весь корпус зависал над водой, оставляя в ней только движетель. Никаких опознавательных знаков, никаких флагов. На каждой — по два человеческих силуэта.

Бутерброд застыл в руке Волнова на полпути ко рту.

— Чёрт полосатый… — выдохнул он.

«Плохие люди!» — волновалась Капля. — «Злые-злые! Пахнут злостью!»

«Пока наблюдай. И будь готова».

«Капля готова! Капля их съест!»

Лодки веером расходились в стороны, явно намереваясь окружить нас. Двигались они быстро и слаженно. Расстояние сокращалось стремительно. Из-за кустов выскакивали новые и новые узкие и хищные силуэты. Вот их уже четыре, шесть, восемь.

Надя вскочила, схватившись за борт.

— Это они? — голос её дрогнул. — Пираты?

Да, это были именно они.

Жара стояла такая, что даже в тени камышей воздух казался густым, как патока. Мошкара вилась столбом над водой, а от прогретой солнцем тины тянуло болотом.

Бородач сидел на корме узкой лодки, методично чистя ногти кривым ножом. Лезвие было заточено до бритвенной остроты. В жизни речного пирата не так, чтобы много развлечений, так что Бородач точил свой нож в любую свободную минуту.

Рядом, прислонённый к борту, покоился его главный козырь. «Ломаный» жезл молнии. Медная трубка с треснувшим жёлтым кристаллом на конце выглядела невзрачно, но Бородач знал ей цену. Одного выстрела хватит, чтобы любого превратить в прожаренный кусок мяса.

«Ломаные» жезлы были ценным товаром на черном рынке. Каждый такой артефакт когда-то принадлежал аристократу, но был или украден, или снят с трупа. В тех кругах, к которым принадлежал Бородач, не было принято интересоваться происхождением имущества.

Подпольные умельцы-артефакторы, «ломали» привязку таких жезлов к владельцы. А вместо подпитки от источника мага устанавливали временные накопители энергии.

Получалось слабо, криво, нестабильно.

Но, для неодарённых, невероятно мощно.

На носу лодки напарник Бородача, Якорь, возился с маскировочным щитом. Сплетённые из камыша панели сползли от ветра, и теперь приходилось заново их крепить. Бандит работал молча, только изредка шипел сквозь зубы, когда острые стебли резали ладони.

Прозвище Якорь получил из-за старой флотской татуировки на предплечье. Речные пираты не отличались оригинальностью.

— Да брось ты эту ерунду, — проворчал Бородач, не поднимая головы. — Всё равно никого сегодня не будет.

— Косой велел держать маскировку, — отозвался Якорь, продолжая вязать узлы. Сказывалась флотская выучка. — Знаешь, как он орёт, когда приказы не выполняют.