Агнесс и серебряные швабы
Шрифт:
– Это...
– Граф Пауль фон Геттенберг. Его ещё зовут Серебряным швабом за необычный цвет волос как будто он с рождения седой, - сухо подтвердил Хальц, с ненавистью взирая на врага, - а эта машина похожа на требюше. Я слышал о них. Говорят, что эта катапульта работает за счёт противовесов и может забросить за стену замка даже дохлую лошадь! Адская машина!
– А зачем графу забрасывать нам лошадь?!
– Я многое бы дал, чтобы узнать, что в его голове?
Граф был без шлема, и его серебристые длинные волосы трепал ветер, но с такого расстояния Агнесс не смогла рассмотреть лица, отметив
– Он не похож на старика!
– А он и не старик - мужчина в самом расцвете сил! Опытный, опасный воин, полный неприятных сюрпризов! Фройляйн, пока не поздно... есть вещи похуже смерти!
– Нет!
Но фигура грозного рыцаря настолько устрашила девушку, что она в смятении повернулась к Хальцу.
– Ради Пресвятой Девы уходите, не дожидаясь темноты! В Густаве сосредоточено всё будущее семьи фон Крайцев! Берегите его! А я... со мной все будет хорошо! Мы продержимся в осаде до подхода помощи от герцога!
Нелегкая задача: отправить нескольких человек из осажденного замка так, чтобы об этом никто не догадался. Но Агнесс действовала как никогда изобретательно и стремительно, настолько устрашила её внезапная встреча с графом, продавшим душу дьяволу. И только мысль об удалявшемся в безопасное место юном брате немного согревала душу девушки. Густав упросит Генриха Льва помочь Крайцу, и всё закончится хорошо!
Страшные удары один за другим стали потрясать стены замка в тот самый миг, когда прозвонил колокол к вечерне.
– Они решили разбить из требюше южную стену! Бросают в неё огромные глыбы, и уже пошли трещины!
– вбежал один из воинов в часовню, где в окружении женщин и детей молилась Агнесс.
Кто-то в ужасе взвыл, кто-то с криком заметался по тесному помещению, прижимая к себе детей, и всё так перемешалось как будто уже наступил Апокалипсис!
Выбежавшая из часовни Агнесс с ужасом увидела, как содрогнулась от очередного удара стена. Мгновение, и она стремительно осыпалась, подняв клубы удушливой пыли. А из пролома как из врат ада стали выпрыгивать осыпанные осколками камня и страшно орущие воины. Им навстречу кинулись немногие из уцелевших защитников Крайца, и во дворе замка завязалась кровавая сеча.
Испуганная девушка бросилась вверх по лестнице в башню донжона.
– Ломайте лестницу!
– закричала она, кому-то из кинувшихся следом людей.
– Закрывайте двери!
И с облегчением услышала треск обрушиваемого дерева за спиной. Толстые стены донжона было не сломать даже самой грозной катапульте! Но как знать: не придумает ли какую-нибудь очередную хитрость её коварный враг?
Агнесс забежала в спальню родителей в откровенном стремлении укрыться, забиться в родной безопасный угол, где ещё таились тени близких, почувствовать себя хоть на миг под их защитой, прежде чем наступят страшные испытания.
Закрывшись в спальне, она суматошно подперла дверь двумя тяжеленными сундуками и попыталась встать за молитву у домашнего алтаря, но ничего не получилось. Её трясло от страха как в лихорадке, мысли путались, зубы стучали, и она даже потихоньку жалобно завыла, заскулила как обиженная собачонка...
И вот тогда Агнесс бессильно опустилась в отцовское кресло, судорожно сжав его подлокотники, и уставилась напряженными глазами на дверь.
– Ничего
плохого не случится, - уговаривала она себя.– Со знатными дамами ничего плохого не случается! Стены выдержат, а если и нет... он не осмелится убить меня! Я - благородная девица! А если и убьет, то Дева Мария защитит меня, даст силы умереть достойно!
Может, стены родительской спальни придали несчастной девушке мужества, а может, она и сама уже оправилась от неожиданности. Вскоре дрожь прошла и зубы сами собой стиснулись в суровом противоборстве с парализующим страхом.
Затаившаяся в своем убежище Агнесс напряженно прислушивалась к раздающимся за стенами донжона звукам сечи. Кто-то пронзительно кричал от боли, кто-то наоборот оглушительно торжествующе ревел, страшно лязгало оружия: страшный шум то накатывал, то отступал...
– Может, ещё и отобьются, - прошептала девушка в безнадежной попытке уверить себя в невозможном.
– Господь не допустит...
Но Бог в этот раз был явно не на стороне дважды осиротевших Крайцев. И вскоре Агнесс с остановившимся от страха сердцем услышала монотонный грохот.
– Двери!
– обреченно прошептала она, в отчаянии закрыв уши руками.
– Они ломают двери! Пресвятая Дева... спаси и защити, лишь на тебя моя надежда...
Но оглушающий топот поднимающихся по лестнице людей легко прорезался сквозь эту эфемерную защиту. Бесцеремонные шаги захватчиков не спутаешь ни с какими другими!
И дубовая дверь перед её глазами стала содрогаться под ударами.
Агнесс только ещё крепче вцепилась в кресло руками, словно оно могло её спасти от неминуемого позора и унижения. Остановившимися глазами девушка смотрела, как одна за другой ломаются доски, пропуская вовнутрь комнаты страшное лезвие топора. И вот хрустнул запор, дверь слетела с петель, тяжеленные сундуки разлетелись во все стороны, как пушок одуванчика. В комнату ворвалась ватага закованных в кольчуги рыцарей.
– Господь, прими мою душу!
– тихо прошептала Агнесс, неистово перекрестившись и направив ожидающий взгляд на распятие.
Но увидев надменно сидящую в высоком кресле девушку в траурной вуали, разгоряченные сражением воины, тяжело переводя дыхание, почему-то нерешительно застыли на пороге.
– Фройляйн Агнесс фон Крайц?
– наконец, спросил один из них.
– Да!
– хрипло выдавила она, стараясь не выдать своего страха.
Рыцарь снял шлем и почтительно склонил голову.
– Меня зовут Зигфрид фон Геттенберг! Разрешите провести вас, фройляйн, к моему господину!
Девушка молчала: она была не в силах вымолвить ни слова, а ноги и руки сделались неподъемными, но рыцарь истолковал её молчание по-другому.
– Поверьте, наши действия продиктованы только заботой о вашей безопасности! Мой господин желает видеть вас и наследника Крайца. Вы не подскажите, где юный рыцарь?
Так она им и сказала! Но удовлетворение оттого, что брат сейчас уже далеко, прибавило сил, казалось, совершенно изнемогшей от страха девушке.
– Мессир фон Крайц там, где ему и положено быть!
– жестко ответила она, поднимаясь с места.
– Среди сражающихся за свой лен вассалов!
Рыцарь поначалу ничего не ответил, но уже потом, сопровождая юную девушку при спуске вниз по лестнице, сухо заметил: