Адреналин. Флирт. Ветер
Шрифт:
— Стой! А как вы поженились? И почему ты так уверена, что он тебя никогда не предаст? — она отпустила руку ведьмы и похлопала по пустому месту на скамейке. Но та не села обратно. Вместо этого Вильтон задрала голову и, прищурившись, смотрела, как шуршит среди листвы белка.
— Грифон на нашей стороне. Просто поверь мне. А поженились мы… Что ж, это логичный финал нашей истории! Устав от встреч украдкой, мы решили насладиться свободой и друг другом всласть… — Аш растоптала выкуренную сигарету и, сделав Милене знак следовать за ней, направилась к каштану. Девушка обогнала ведьму и весело понеслась к дереву, гадая, не приготовил ли гном чего-нибудь вкусненького. Что-то этот разговор навёл на неё дикий голод!
Милена с вызовом посмотрела на своего заклятого врага. Ничего, она сможет его победить!
— Эй, рыжик… — от звука прохладного голоса, который приобрёл хриплые нотки отчаяния, Милену бросило в дрожь. Сердце болезненно сжалось в груди тугим комочком. Она ощутила, как на ресницах повисли горячие солёные капли, и бросила трубку. С трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться в полный голос, Милена сосредоточилась на алгебре.
— Гномики в оцепенении! Признаться, Каролл, я не ожидал, что твоя тяга к арифметике так велика! — изумился Альпин, наблюдая, с каким ожесточением Милена рубит один пример за другим. Она выдавила вялую улыбку и только тогда заметила, что за гномом стоит не менее ошарашенная Лиза. — А к тебе гости пришли! — Альпин хлопнул в ладоши, изображая воодушевление, хотя тон оставался ворчливым. — Такое впечатление, что ты уже прописалась здесь! На моей законной гномьей жилплощади! Знаешь, я недавно смотрел передачу о том, как коварная молодёжь отбирает жильё у стариков! Не хочу, чтобы на мою гномью долю выпало такое испытание! Я уже карлик бальзаковского возраста! Мне нервничать вредно! А гномьего успокоительного учёные, увы, пока не изобрели! Так что хочу заранее предупредить: я каштан не отдам! Если что — обращусь в Гаагский суд! Самый справедливый суд в мире! — с пафосом пригрозил Альпин. По-видимому, появление Лизы застало гнома во время готовки, так как в руке у него была зажата огромная деревянная ложка. Он воинственно потряс ею и вернулся к прерванному занятию. Но толстушка пропустила его реплику мимо ушей, с любопытством разглядывая дерево изнутри. Когда удивление прошло, она принялась скакать по комнате, рассматривая каждую вещь. Альпин испустил мученический стон и с надеждой уставился на ложку. Точно размышляя, может она послужить орудием убийства или нет. Но затем решил, что обед важнее и махнул на прыгающую Лизу рукой. Толстушка, наконец, заметила хмурое лицо Милены и перестала вальсировать с атласным халатом карлика, который тот надевал по утрам.
— Что-то случилось? — озабоченно поинтересовалась она и подошла ближе. Милена резко отвернулась, чувствуя, что слёзы снова наполняют глаза. Лиза неуверенно приблизилась к ней и крепко обняла. Это послужило последней каплей. Крохотной искрой, из которой возгорелось пламя… Сквойн не знала причину её слёз, но всё равно готова была поддержать! И тогда Милена выпалила на одном дыхании о той ночи на пустыре, когда Кристиан стал Вороном, порывистом поцелуе с Факелом и звонке Вогана. Слёзы сами высохли. В голове воцарилась приятная звенящая тишина. Рассказав всё подруге, ей самой стало легче, будто груз этих событий спал с плеч. Лиза уселась на землю и накрутила на палец выбившуюся из причёски длинную прядь. Даже Альпин прекратил бурчать у костра с едой и теперь нервно теребил кончик бороды.
— Почему он так сделал? Почему Кристиан так поступил? — вскричала Милена. Её голос глухим эхом отозвался в каштане. Гном поморщился и продолжил готовку, помешивая хлюпающее варево.
— Как специалист в своём деле — то есть как психолог, я заявляю, что эта проблема кроется в самом начале развития ваших отношений! — воскликнула Лиза после секунды раздумья. Она увидела, как Милена закатила глаза, готовая запротестовать и остановила её жестом. — Вот чем тебя привлёк Воган? Ну, конечно, кроме этой кривой сексуальной улыбки… И пронзительных голубых глаз… И этих чудных обтягивающих штанишек, которые ничего не скрывают! — мечтательно протянула Сквойн. Но осознала, что слегка отвлеклась и хлопнула себя по лбу. Милена серьёзно задумалась. Что же её тогда зацепило при первой встрече?
Поскольку она была сейчас слишком зла на блондина, в голову лезли лишь его негативные качества. Чрезмерная гордость, надменность, самонадеянность, вечная ирония…Подруга прочистила горло, и Милена поняла, что её время истекло.
— Ну, он милый… — проблеяла, наконец, она. Лиза вскочила с земли, будто её ударило током по филейной части тела, и принялась быстро загибать пальцы.
— Щенята — милые! Дети — милые! Энн Хэтэуэй — милая! Я — милая, в конце концов! Но Кристиан Воган — не милый! Он — просто бог! — заявила толстушка, чем заработала сердитый взгляд Милены. Она с разочарованием вернулась к домашнему заданию. Нет, Сквойн точно не суждено стать хорошим психологом! Но, как ни странно, от беседы с толстушкой ум прочистился. Решать примеры стало легче, так что Милена с головой ушла в работу.
Скоро Лизе надоело сидеть без дела, и она подошла к Альпину, который уже раскладывал варево по тарелкам. Обедом оказался густой суп с кусочками настоящих лесных грибов и ломтиками мяса. Сквойн помогла гному накрыть на стол и с чувством выполненного долга плюхнулась на пуфик. Карлик уселся рядом и принялся уплетать варево, так аппетитно причмокивая, что Милена не выдержала и присоединилась к их компании.
— Почему она меня не слушает? Неужели не доверяет объективному и непредвзятому мнению психолога? — Лиза угрожающе ткнула в подругу пальцем, обращаясь к гному. — Может, мне стоит надеть очки? Как думаешь, я буду так выглядеть солиднее? — она замычала от удовольствия, прихлёбывая суп. Альпин с сомнением уставился на её покачивающийся пучок волос.
— А, по-моему, тебе пора прекращать делать на голове причёски, похожие на собачьи кучки! Тогда тебя, возможно, будут воспринимать, как солидного психолога! А не как пациента, который так в этом солидном психологе нуждается! — пропыхтел гном и вытер полотенцем пышные закрученные усы.
— Это пучок! — оскорблённо взвилась Лиза и демонстративно поправила причёску. Милена же молча наслаждалась едой и перепалкой, чувствуя, как спокойствие снова наполняет тело. Альпин слизнул с губ каплю супа и спрыгнул с пуфика, собираясь пойти за добавкой.
— Не оправдывайся! И вообще: бойтесь карликов, они всегда бьют ниже пояса! — заявил он, но тут же замолк. Внезапно по коре каштана снаружи раздался удар. — Ну, если это снова соседская детвора, я отшлёпаю их собственной бородой! — мрачно произнёс гном, закатывая рукава. Но затем удары прекратились. Послышался хнычущий голос Лоры:
— Тыковка, я знаю, ты — там! Выходи! Я хочу поговорить! — мать снова забарабанила кулаками по стволу. Но Милена даже не поднялась с места. Обида на мать всё ещё разъедала её изнутри. Лора ещё немного покричала, зовя дочь. Но когда из дерева никто не вышел, смиренно удалилась. Вслушиваясь в её шаги, Милена вдруг приняла решение. Она сорвалась с пуфика и помчалась к выходу из каштана. Но время было упущено. Когда она выбежала на улицу, мать уже ушла. Она опустила взгляд. Прямо у корней каштана лежала корзина со свежими булочками. Но Милену заинтересовала не выпечка, а листик, который лежал сверху неё. Она подняла бумажку и развернула. Записка гласила лишь одно слово — «Прости». Милена прижала листик к груди и кинулась к парадному. Несмотря на все ссоры, мать всё равно оставалась самым близким человеком. Поэтому она заставила себя проглотить все острые комки обидных слов, которые они с Лорой наговорили друг другу в минуту злости.
Спустя несколько минут, Милена собралась с духом и позвонила в дверь. В тот же миг она распахнулась, и девушка оказалась в объятьях матери. От Лоры, как обычно, пахло кухней: корицей, яблоками и пряными восточными специями. Этот аромат настолько въелся в кожу женщины, что вся одежда насквозь пропиталась им. Милена глубоко втянула этот запах. Так для неё всегда пахло домом и уютом. Казалось, квартира тоже распахнула радостные объятья. Глядя на родные кремовые стены, Милена широко ухмыльнулась.
— Только не думай, что я не буду корить тебя за то, что ты пропустила прошлый понедельник! Я всё знаю, — выдохнула мать ей на ухо и отстранилась. — Я долго думала над твоими словами, тыковка… И поняла, что ты права. Я попробую принять тебя такой, какая ты есть, — она ласково потрепала её по щеке и отступила, пропуская Милену внутрь.
Когда вечером вернулся отец с очередной уродливой мазнёй, которую он гордо назвал «будущим мировым шедевром», Милена поняла, что, наконец, вернулась. Вернулась домой.