Ад
Шрифт:
Спустившись в подвал, и открыв амбразуры, мы стали наблюдать. Теперь я знаю, как выглядит судный день. Вертушки заходили не с моря. А почему-то с запада. Как-то нерационально. Что делать вертушкам в нашей глуши, если оборона на перешейке ещё не сломлена? Вертушки шли по-наглому с прожекторами. Периодически отстреливали И-К ловушки, но, в общем, чувствовали себя хозяевами. Раздался радующий сердце звук. … ну не могу я описать звук очередей зенитной установки. Кто слышал — тот поймёт… А может это просто у меня не хватает слов. В любом случае работает ЗУшка отлично и не только по воздушным целям. В ответ серия взрывов, а потом я потерял нить событий. Стрельба поднялась такая, что не приведи господь. Казалось, стреляло всё, что только было в городе. Причём с обеих сторон. В эфире творилось чёрти что! Вычленяя отдельные крупицы информации из моря криков матов и стрельбы, мы, наконец, уяснили, что противник перешёл в наступление. Что вертушки точечными ударами ПТУРов выбили добрую половину наших танков, из за отсутствия топлива, превращённых в неподвижные огневые точки. И не успели вертушки уйти, как противник пошёл в атаку. Причём сразу со всех направлений. Нам не оставалось ничего, кроме как ждать развития событий. Через час пришлось вступить в бой. Уже светало, когда в секторе у Снега появился первый чурка. Панки на полуострове активно использовали черных. Ещё во время выборов Юлечка пообещала утопить полуостров в крови, и потом подарить его черным. Вот, похоже, её обещание и сбывалось. Аккуратно из глубины подвала Снег снял его, как тут из-за десятиэтажного дома нарисовался
— Командир, может, не будем торопиться? Отойти всегда успеем, бойцов хватит. Ещё весь день держаться можно. А там глядишь, придумаем чего!
Кондор отвлёкся от АКМ, (Винторез был давно заброшен за спину, в связи с полностью израсходованным боекомплектом). И действительно далее до самого АТП (Автотранспортное предприятие) держаться негде. А казачки неизвестно ещё отошли или нет. Да и не только казаки. Сколько народу там, в районе Ворошилова, сколько ещё здесь в окрестностях. Кто то ещё умудряется пробиться к нам, где то ещё остались разрозненные очаги сопротивления в подвалах. У них тоже есть надежда выбраться. А потеряем Индустриалку — противника до самого АТП не остановить. Разве что связать боями по Блюхера и Буденного, но сколько там своих потеряем в уличных боях — хрен его знает!
— Так бойцы, передать всем! Держимся тут!!! Прикрываем отход наших!!! Командирам взводов и отделений доложиться мне!
В общем там мы и остались. Коричневый многоэтажный дом, стоящий неровной буквой П и примыкающая к ним блочная двухэтажная стройка были превращены в крепость! В общем, район будто и планировался для обороны! Подходы простреливались на раз! И пехоту легко прижимали пулемётным огнём! Другое дело, что ночью нам тут не удержаться! Противник, было, сунулся к нам со стороны гаражей, но его подпустили на дистанцию уверенного поражения, и с верхних этажей врезали из РПГ. По большей части промазали, Но пару коробочек всё же сожгли. И пока пулемётчики выбивали уже отступающую пехоту, гранатомётчики быстро ретировались вниз. Вообще долго торчать на одном месте вредно. На наш «укрепрайон» посыпались снаряды. На описание того, что творилось следующие полдня можно извести тонну бумаги, и всё равно всего не расскажешь. Передвигаться можно было лишь на четвереньках, стараясь не подниматься выше линии окна. Пули стучали в стены, выбивая из бетонных плит пыль и крошку. Осколки бетона ранили людей гораздо чаще чем осколки снарядов. Пыль забивалась в нос, мешала дышать, каменная крошка ранила глаза. У некоторых бойцов на глазах появились очки всех мастей. Встречались даже солнцезащитные. А вообще мы больше командовали, чем воевали. Мы носились по этажам, пинками опрокидывая на пол неосторожных ополченцев, распределяя сектора необученным рядовым, давая тумаков за неэкономный расход боеприпасов. За какие-то несколько часов, вконец измотавшись, мы наладили вполне сносную оборону с трёх сторон и наблюдение за тылом. Мы видели, как слева сквозь бывшую ИТК (Исправительно-трудовая колония) прошлись танки. И порадовались, когда они откатились обратно, оставив на подходе к Индустриалке несколько дымящих остовов. А вот когда эти же откатившиеся танки встали на гряде и открыли огонь издалека, мы радоваться перестали. Не жалея боеприпасов, танкисты вколачивали в дома снаряд за снарядом. И под их прикрытиям пошла пехота. Взять нас сверху не вышло, и они решили отрезать Индустриальное шоссе от остального города и потом уже в окружении добить нас. Хрен там! Через пустырь их не пропустили. Причём ни с одной из сторон! По докладам наблюдателей, наши пока держались по всей линии.
Казаки, похоже, и вовсе не собирались оставлять свою бурсу и часть завода. Через болото и бывшую воинскую часть, ныне гладкую как лысина нашего полковника, тоже никто не пройдёт. В общем, пока все держатся, жить можно! А там посмотрим! Очередная атака застала меня за ревизией некогда недостроенной, а ныне недоразбитой двухэтажки на нашем правом фланге. Здесь был вообще курорт. До дома, где мы ночевали, и который оставили — было метров 200–300. Столько же до синей пятиэтажки. То есть при желании и достаточной сноровке можно и из гранатомёта шарахнуть. Поэтому после первой же неудачной попытки, вывести с той стороны БМП на прямую наводку, панки решили оставить эту затею. И сейчас их пехота (похоже, те самые чурки) лениво постреливали в нашу сторону. Все окна первого этажа были с год назад за каким то хреном заложены наглухо. И чтобы подготовить амбразуры, достаточно было выбить из кладки несколько кирпичей. Крепость, что и не говори! Курорт, как я уже сказал! Убедившись что с этой стороны нам ничего не угрожает, я собрался уж было двигать обратно, как один из бойцов что то крикнул, и пулемётчик разразился длинной очередью. Тут же загрохотало всё вокруг. Пол под ногами зашатался, в спину что то ударило, и я со всего маху плюхнулся вниз. Собственно «броники» и каски я не уважал за то, что они делают меня неповоротливым. Но в условиях городского боя, они выручают здорово. Поэтому пришлось обзавестись…. Вроде жив. Только по каске приложило, да в спину ударили камни. Я обернулся. На месте пулемётчика была груда кирпичей. Вместо заложенного окна с амбразурой была здоровая дыра, сквозь которую я отчётливо видел танк и бегущую за ним цепь. КПВТ заходился длинными очередями. От этой дуры даже «броник» не спасёт!!! На всякий случай я метнулся за ближайший угол. В наушниках все что то орали. Один Кондор пытался навести порядок, но похоже его никто не слышал! Постреливая из-за угла по бегущим фигурам, я принялся помогать командиру наводить порядок! С грехом пополам это удалось! Полуоглохшие ребята орали так что перекрывали похоже даже стрельбу! Тогда-то и выяснилось, что атаку эту отбить не удастся. В ходе короткого совещания было решено «валить отсюда нахрен!» Я, было, сунулся во двор, но не тут то было! Как меня не подстрелили, я не знаю, но пару пуль в бронежилет по касательной я схлопотал!
— Мужики, ля, я заперт в двухэтажке!
— Выбирайся давай! Мы откатываемся!
Часть вояк и ополченцы из нашего дома уже отошли, вниз и сейчас сдерживали противника с флангов огнём, чтобы мы могли отойти. А я сидел как дурак в этой долбанной двухэтажке, обстреливаемой сейчас со всех четырёх сторон и соображал что мне делать. Соображалка болела и отказывалась работать. К тому же затекла шея. С каждой секундой мои шансы всё уменьшались. Едва первые чурки ворвутся в мою «крепость» как можно с уверенностью сказать что мне из неё не выйти! Закидают гранатами к ебеням. Можно конечно забиться в подвал и там….. стоп! Подвал!!! В детстве мы постоянно играли на этой стройке! В подвале есть труба. Квадратная метр на метр! Она выводит в пристройку, опять же квадратную вертикальную трубу, но уже пошире. И из этой пристройки на высоте трех метров (считать от пола подвала) есть окно. Когда играли в войнушку, я часто по этой трубе уходил от преследователей! (я уже говорил что я жил одно время в этом районе?) Бегом я метнулся к лестнице в подвал. Пули уже вовсю свистели внутри здания, заставляя пригибаться. Вот она эта труба!!! И тут я понял, что во всей своей «сбруе» я внутрь не пролезу.
Да и без сбруи пролезть бы…. Габариты не те что в детстве. Сбросил рюкзак, разгрузку, скинул «бронник». Когда после дня, проведённого в бронежилете, снимаешь его — ощущение что ты можешь подпрыгнуть и надолго зависнуть в воздухе! Как будто летать научился! Легко и страшно одновременно. Каску решил оставить. Так и полз в каске, волоча за собою разгрузку. «броник» пришлось «подарить» чуркам. Хорошо, что я не страдаю клаустрофобией! Труба петляла под зданием. Интересно за каким хреном она нужна? Эта труба и эта пристройка? Через две минуты я был в пристройке! Всё просто! Она слишком широкая! В распорку я не встану! На ногах берцы! Да и лапы уже давно не детские! В щели между кирпичами, которые использовались в детстве — не войдут!— Михей ты где там? Тебя вообще ждать?
— Ребята, я в пристройке! Выдерните меня отсюда!!!
Через пятнадцать секунд на меня упала верёвка. В трёх метрах я увидел закопченное покрытое кровью лицо Гнома в разбитых очках. Едва я обвязал верёвку вокруг себя, продев её подмышки, как меня мощно рвануло вверх. Похоже тянули втроём или вчетвером. Выскочив наверх я увидел всю группу, накопившуюся за пристройкой. В доме ещё кто-то отстреливался, а в здании, которое я только что покинул, уже рвались гранаты. Это чурки чистят здание. Все 9 человек были в сборе. Анти был ранен в руку, но уже перевязан. Бинт был красно-чёрным. Красным от крови — а чёрным от грязи и копоти. Я выглянул из-за угла и понял, в какой жопе оказалась группа по моей вине. Нам предстояло преодолеть метров 50 по простреливаемому с двух сторон пространству. Причём простреливалось оно с фланга и с тыла. И наши не могли даже поддержать нас огнём. Вернее могли пригасить огонь противника с фланга, но вот из этой самой только что захваченной ими двухэтажки чурки спокойно могли расстреливать нас в спины. Безвыходная ситуёвина. Хотя выход есть всегда. Даже когда тебя сожрали, у тебя как минимум два выхода. Все молчали, понимая расклад.
— Слушай сюда! Сейчас все лезем вниз! Чистим эту хуйню, и бегом вниз. Вопросы?
Вопросов не было. Натянув рукава на ладони, пока ребята скидывали с себя бронежилеты, я, перехватив верёвку «коромыслом», спустился вниз. Проделывая свой путь по трубе в обратном порядке, я гадал, что будет ждать на выходе из тоннеля. Если там никого не будет это отлично, а вполне может встретить раскалённый ствол и не менее горячий кусок свинца, который он выплюнет. Интересно если попадут в голову, успеешь почувствовать температуру пули?
На выходе из трубы никого не было! Бронежилет свой я одевать не стал. Изготовив к бою автомат, я страховал ребят, по одному появляющихся из трубы. И лишь когда все вылезли, я как самый счастливый, упаковался обратно в титановую «рубашку». Далее, разбившись на тройки, мы осторожно двинулись прочёсывать подвал. В подвале было пусто. Гранаты над головою рваться перестали, и сверху доносился лишь топот ног. Похоже, лестницу в подвал они не нашли.
— Как поднимаемся? Аккуратно или громко?
Громко это значит, с броском гранаты наверх и ураганной стрельбой в направлении движения. Цель стрельбы — не дать высунуться обороняющимся. Но если они ещё не нашли лестницу, то есть шанс тихо пройти этот опасный участок, и встретиться с противником уже имея пространство для манёвра, ибо лестница по сути своей — самое гибельное место.
— пробуем тихой сапой.
Медленно, ставя ногу на угол ступени, и стараясь не наступать на камушки битое стекло, гильзы и прочий мусор, я двинулся вверх. За мной пошли Гном и Бизон. Лестницу прошли отлично. Похоже нам не просто везло сегодня, а феноменально везло…. Такой фарт выпадает одному из миллиарда и раз в тысячелетие! По первому этажу мы двинулись плотной группой, держа под контролем все 360 градусов горизонта. Нет, мы не шли по центру коридора, и не вваливались в комнаты как стадо слонов. Мы медленно крались вдоль стен. Каждый держал свой сектор. Я осторожно заглядывал в комнаты, и показывал, что они чисты. Со второго этажа раздавалась стрельба, а из крайней комнаты первого доносились голоса и смех. В комнате было несколько чурок. Выглянув на секунду во второй раз, я сосчитал их. Семеро. Обыскивают тела наших. Один мочится на уже видимо обшаренный труп. Я знаками показал количество и расположение чурок. Молчаливый обмен взглядами. Гном достал гранату. Кондор мотает головой. И правда. На стрельбу остальные скорей всего не обратят внимания, а вот граната…. Гном подошёл ко мне, показал: «по двум ярусам. Ты лево, я право от центра». Я присел, а он склонился надо мной. Приготовились…. Почувствовав хлопок по плечу, я высунулся из за угла. Высунулся это громко сказано… один глаз и ствол автомата — вот и всё «высунулся». Автомат в левой руке, так как выглядывать приходится влево. Придётся потерпеть. Мой сектор опять же левый. У меня в секторе трое, у Гнома тоже трое, и ещё один общий. Автоматы «заговорили» одновременно. Стрелять длинными очередями нельзя. Длинной очередью расстреливают противника, в упор. Но никак не добивают раненного, и не ведут бой. Длинная очередь насторожит чертей, в здании. Поэтому стрелять пришлось короткими. Три по три и четвёртая — в уже изготовившегося к бою «общего». Гном достал его раньше. Его очередь отбросила черного к стене, и я промазал. Потом мы сразу ворвались в комнату и на всякий случай добили всех семерых. А в коридоре уже стрельба. Похоже на первом этаже ещё кто-то был! Ребята короткими очередями срезают любопытных чурок. Всё в норме! Второй этаж на стрельбу внимания не обратил! Мало ли кто стреляет! На то и война чтоб стрелять. А вот подняться на второй по лестнице тихой сапой не получится. Накопившись у лестницы, мы подаём сигнал готовности. Лукаш размахивается и кидает гранату. После чего я, двигаясь в полный рост вдоль стены, открываю огонь вверх. Когда у меня заканчивается рожок, меня сменяет Гном. Кондор тем временем, пригнувшись, проскакивает под его стволом, и вылетает на пролёт. Он с колена открывает огонь в открывшийся уже полностью для огня, проём. Тем временем, я уже сменил рожок и двигаюсь дальше. Гном тоже замолк, меняя магазин. Перед командиром проскакивает Снег. Чтобы он не напоролся на пули, Кондор встаёт в полный рост, а Снег наоборот пригибается. Сменив Женьку, огонь открываю и я. В том же порядке ребята пробегают мимо нас. В проём второго этажа закидывается ещё одна граната, и по двум ярусам, мы врываемся на этаж. Лестница пройдена без потерь. Чурки, похоже, ещё не очухались, и в непонятках выглядывают в коридор, нарываясь на наши очереди. Теперь мы двигаемся, по-армейски зачищая этаж. Четверо двигаясь в полный рост, держат коридор, пресекая все попытки противника высунуться, а остальные двигаются в присяди, забрасывая во все комнаты по гранате. Мы оглохли от выстрелов над головой, но ещё больше оглохли от разрывов гранат! И как блин в фильмах, все умудряются чуть ли не шёпотом разговаривать во время боя? Через три минуты здание полностью под нашем контролем, но высунуться нам так и не дали! От 19-го дома пошла вторая волна. В 27-й дом таки ворвались панки, и сейчас чистили его от наших ребят, прикрывавших отход! Кондор, надрывая глотку, орал кому-то в рацию:
— Ля, Пятихуи семикрылые! Отходите к ебеням! Не ждите!…. Тунгус ты ебучий!.. Я сказал сваливай отсюда вниз!!!… Со всеми ля!.. Нет, не жди!… Нету нас! Всё!… забудь!… Звиздец! Ну ты тупой или где?!… Всё! Накрылись мы зверьком пушным!… Вали сука, долго ещё трещать будешь?…… Да, ля, с Атаманом свяжись!!! Пусть на крепость отходит! А то отрежут к ебеням!… Да не слышит он нихера! Не слышит меня! Пробовал я!!! НЕ СЛЫ-ШИТ! Глушат ля связь!..… Отходишь?….. молоток! Всё, капитан, удачи! Не забудь про казачков! Откатишься — забудешь про них — я тебя с того света достану! Всё! Тебя прикрыть?…… Нет?..Ну с богом тогда!.. Конец связи!
Кондор отправил остатки наших с индустриалки. Ответов неизвестного капитана я не слышал., Мы вновь сидели в подвале, разобрав входы, и ждали своей участи. Сидели здесь все по моей вине. Я замешкался,… не успел… и всё такое. Сидели молча. Прощения у ребят просить было глупо. А может быть и не глупо… может быть это я себе так решил….. Мы подхватили несколько автоматов у убитых, запаслись гранатами и приготовились подороже продать свои жизни. Что это нам удастся — никто не сомневался.
— Мужики, тушняк будете? Это Гад. Где этот урод достал тушенку я не знаю.