Чтение онлайн

Меня разбудил рев идущего на посадку самолета. Я бросил мутный взгляд на часы у кровати, они показывали 10.15. Я подскочил к окну и увидел в пыльном мареве только что приземлившийся «кондор». Значит, вернулся Лейн Эссекс, а с ним и Берни.

К месту посадки уже мчались джексоновский «бентли» и три джипа. Я решил, что Олсон еще не скоро доберется до меня, и принял душ, побрился, оделся и позвонил в бюро обслуживания. Несмотря на изрядные возлияния накануне, я проголодался.

Я заказал вафли, яичницу с ветчиной и кофе.

Мужчина, принимавший у меня заказ, разговаривал

так, словно я делал ему одолжение.

– Через десять минут, мистер Крейн, ни минутой позже.

Я поблагодарил его, освежил лицо лосьоном и уселся в кресло в ожидании завтрака. Мне чертовски понравились почет и уважение, которыми меня окружили, однако насчет постоянства такого отношения я не заблуждался.

Завтрак прибыл через восемь минут – я засек время.

После завтрака я почитал газету, которую принесли заодно с едой. То и дело за окном громыхало, стало быть, О'Брайен продолжал взрывные работы.

В полдень мне надоело ждать. Олсон, вероятно, был занят, и я решил съездить в город и воспользоваться одной из кредитных карточек. Я уже пошел было к двери, как зазвонил телефон.

– Мистер Крейн? – спросил холодный и отрывистый женский голос.

– Допустим, а что?

Молчание. Воображаю, как у нее вытянулась физиономия.

– Вас вызывает мистер Джексон. За вами придет машина… через двадцать минут.

Я рискнул поломаться:

– Через двадцать минут я буду в городе. Передайте это мистеру Джексону, – и повесил трубку.

Только я закурил, как снова раздался звонок.

– Мистер Крейн? – На сей раз в ее голосе звучало беспокойство.

– Да. Еще немного, и вы не застали бы меня. В чем дело?

– Не будете ли вы так любезны, чтобы дождаться машины? Мистер Джексон хотел бы побеседовать с вами.

– Так-то лучше, детка, – сказал я, – только вот какое дело, нет у меня настроения сейчас беседовать с вашим мистером Джексоном… с утра пораньше, – и повесил трубку.

Уставясь в потолок, я курил, и ждал, и прикидывал, не переборщил ли, но тотчас вспоминал слова: «Миссис Эссекс признательна вам». Спустя минуту зазвонил телефон.

– Да?

– Мистер Крейн, пожалуйста, не отказывайте. – Она уже умоляла меня. – Это миссис Эссекс хочет встретиться с вами.

– Что же вы сразу не сказали?

– Миссис Эссекс просит вас приехать. Не могли бы вы оказать такую любезность? Машина послана.

– Буду ждать, – ответил я и, помолчав, добавил: – Вот что, детка, в следующий раз не разговаривайте со мной таким заносчивым тоном. Я этого не люблю.

Через десять минут к домику подкатил джексоновский «бентли». Шофер-негр с поклоном и улыбкой распахнул передо мной дверцу. Я сел в машину, и мы помчались на всех парах.

Двое охранников у выезда с аэродрома поприветствовали меня взмахом руки. «Бентли» пронесся вдоль берега, потом свернул в горы, полого возвышающиеся над городом. Я откинулся на спинку сиденья, обитого натуральной кожей, и думал о ней.

Согласен… воздушный замок, но иногда в жизни должны быть и воздушные замки… а иначе как выжить человеку в мире, полном жестокости и безумия?

Мы подъехали к поместью Эссексов. Двое охранников в темно-зеленой форме открыли ворота. Мы миновали их и промчались четверть мили по дороге, обсаженной деревьями, цветущими кустарниками и розами.

«Бентли» подкатил к парадному подъезду, этакому

вычурному, богатому сооружению из стекла и витых решеток. У дверей поджидал толстый седовласый дворецкий английской наружности. Он улыбнулся мне снисходительной улыбкой, на какую способны только англичане:

– Прошу вас, мистер Крейн.

Я пошел за его широкой спиной по просторному коридору, сплошь увешанному современными картинами, не иначе как подлинниками.

Наконец, пройдя двойные стеклянные двери, мы оказались в обширном внутреннем дворике под крышей из увиолевого стекла для защиты от зноя слабых и изможденных трудами хозяев, а также орхидей и высаженных в ящики разноцветных бегоний. Посреди этой роскоши бил огромный фонтан, и вода падала в столь же огромный бассейн, в котором лениво нежились тропические рыбы.

Тут я увидел ее.

Она возлежала в кресле на колесиках с подголовником и пышными желтыми подушками. Немного поодаль сидел Уэс Джексон, вроде бы с мартини в руках.

При моем появлении во дворике Джексон всколыхнулся и встал.

– Проходите, мистер Крейн, – проговорил он и улыбнулся, точно выжал лимон на живую устрицу. Я обратил внимание, что снова стал для него «мистером». Он повернулся к ней: – Вы ведь знакомы, миссис Эссекс. Мне нет нужды представлять вас.

Она подняла глаза и протянула мне руку. Я шагнул вперед, пожал протянутую руку, горячую и сухую.

– Вам лучше?

– Спасибо, терпимо. – Лиловые глаза присматривались ко мне. Я готов был биться об заклад, что в целом свете нет более яркой, соблазнительной, более шикарной женщины, чем эта. – Здорово я шлепнулась, да? – улыбнулась она и указала на стул рядом с собою: – Присаживайтесь, мистер Крейн.

Я сел, и тотчас откуда ни возьмись появился японец в белом.

– Что будете пить, мистер Крейн? – спросил Джексон.

– Кока-колу с пивом.

Джексон с японцем обомлели. Оба уставились на меня, разинув рот. Этот ответ я придумал по пути.

Миссис Эссекс рассмеялась:

– В жизни не слыхала про такой напиток.

– В это время дня я ничего другого не пью. Спиртное употребляю только после заката.

Помявшись, японец ушел.

Джексон хотел было вернуться к своему стулу, однако миссис Эссекс щелкнула пальчиками.

– Ну, ладно, Джексон, у вас наверняка дел невпроворот.

– Да, миссис Эссекс.

Не удостоив меня взглядом, он проворно и бесшумно исчез с глаз долой.

– Не люблю толстых мужчин, – проговорила она, – а вы?

– Он тощ, в глазах холодный блеск, [1] – ответил я. – Предпочитаю тощим толстяков.

Она кивнула:

– Так вы читаете Шекспира?

– Я провел три года на аэродроме в десяти милях от Сайгона. От моего предшественника по жилью, который получил в лицо заряд шрапнели, мне достались шекспировские пьесы и альбом порнографических фотографий. В свободное время я смотрел фотографии и почитывал пьесы.

– А что вам нравилось больше?

– Спустя некоторое время фотографии утратили притягательность, а старина Уильям по-прежнему манил.