19 Длинная ночь
Шрифт:
клянусь не жалеть ни времени, ни сил
и заботиться о том, чтобы эти труды
были выполнены с честью и тщанием,
чтобы результаты их были полезны и долговечны.
Обязуюсь открыто принимать честную плату за свои труды.
Клянусь беречь свою профессиональную репутацию,
но при этом обязуюсь никоим образом не добиваться цели
окольными путями,
или силовым решением,
или за вознаграждения
с кем я буду иметь дело.
Кроме того, обязуюсь
внимательно и зорко следить за тем,
чтобы не допускать в себе
профессиональной зависти к своим коллегам
и не преуменьшать их заслуг
в любой области их деятельности.
Что до моих неизбежных оплошностей и упущений,
прошу заранее прощения
у лучших и равных из своих товарищей,
собравшихся здесь,
и молюсь о том, чтобы в час моих искушений,
в час, когда я буду утомлен и слаб,
воспоминание о моей клятве
и о тех, перед лицом которых я ее давал,
послужило мне помощью,
утешением
и удержало бы меня от неправого дела.
История клятвы оказалась довольно занимательной. Когда-то рухнул спроектированный спустя рукава железный мост, унеся много жизней, и первые кольца были отлиты из обломков этого моста, чтобы инженеры помнили об ответственности.
Настоятельница мимовольно улыбнулась, одобряя обычай. Но прочтя в обсуждении заметки с клятвой комментарий, содержавший описание обряда, она насторожилась.
Сначала всех инженеров заводят в оформленный по масонским (ничего странного, ведь Киплинг был масоном) обрядам зал (и это отдельная и очень интересная история), между рядами змеится железная цепь, на трибуне лежат камни, шлифованный и неотёсанный, потом в зал входят господа масоны среднего звена, все встают, потом господа масоны повыше и постарше возрастом, на трибуну поднимается старейший и бьёт молотком по камням. Устанавливается тишина. Старейший масон рассказывает историю и значение обряда. Молодые инженеры берутся за железную цепь, объединяющую всех, повторяют клятву за старейшим, текст клятвы появляется на большом экране в углу. После этого младшие масоны обходят новичков и надевают им колечко (каждый инженер заранее покупает у них же колечко своего размера и приносит его с собой) на мизинец рабочей руки (у кого какая) поздравляет брата, или сестру, так и говорят: " поздравляю, сестра (или брат)". После этого старейший масон ещё раз всех поздравляет, все поздравляют друг друга и расходятся по домам.
Приподняв брови, дознаватель снова открыла поисковую систему. Сперва она набрала в строке слово "клятва". Первой находкой оказался очень древний текст какого-то давно умершего врача, жившего еще при здешних старых богах, за ним нашелся современный вариант профессиональной клятвы целителя. По аналогу поисковая система предложила ей заодно и клятву учителя, вместе с именем автора, Шалвы Амонашвили. Потом она еще час исследовала доступные статьи о масонских ложах.
В полдень настоятельница закрыла браузер, поставила локти на стол, оперлась на руки подбородком и задумалась. Из того, что она видела собственными глазами, получалось, что в Новом мире существуют не менее трех религиозных профессиональных орденов, спрашивающих со своих рыцарей и оруженосцев не менее строго, чем Академия Аль Ас Саалан. Инженеры, целители и воспитатели. И ни об одном из них не было ни строчки ни в одном из отчетов о Новом мире. Послав Зов Айдишу и убедившись,
что он свободен, настоятельница пришла к нему по порталу и довольно мирно предложила пообедать вместе и кое-что обсудить. Между сытными блюдами и десертом она еще раз, уже на компьютере директора, открыла все необходимые страницы и показала их собрату по обетам. Айдиш, мельком просмотрев открытые вкладки, печально покивал.– Я знаю эти документы, досточтимая сестра.
– Айдиш, но тогда почему их до сих пор не было в отчетах?
– недоуменно спросила Хайшен.
Директор школы вздохнул, посмотрел дознавателю в лицо скорбным взглядом, поднялся и, пройдя по кабинету, открыл шкаф. Некоторое время он перебирал папки, наконец нашел нужную и, найдя в ней документ, запакованный в файл, подал раскрытую папку. Хайшен бегло просмотрела первую страницу. Это был черновик отчета, содержащий в том числе и анализ этих трех документов, среди прочих источников. В левом верхнем углу листа досточтимая увидела резолюцию Вейлина: "не значимо и вообще излишне, включать в отчет не вижу смысла". Хайшен тихо перевела дыхание, успокаивая гнев.
– Хорошо, Айдиш. Подготовь мне копию этого документа для включения в отчет.
Директор школы кивнул с совершенно траурным выражением лица. Дознаватель понимала, о чем он грустит, но не могла помочь ничем. Ошибки первых экспедиций неизбежно попадали в отчет о работе дознавателя, ведь именно за этим князь вызвал ее в край.
– Скажи, в твоей профессии такое есть?
– спросила досточтимая.
– Нет, зато есть этический кодекс, - ответил директор.
– Как обеты Академии, только запрет на интимный контакт с клиентом оговаривается зачем-то отдельно, я так и не понял, зачем.
Дейвин да Айгит, пользуясь промежутком между зачистками из-за задержки поставок вакцины, собирал в доклад князю цитаты из статей на тему декабрьского восстания. Он планировал сравнить два тайных общества, восемнадцатого и двадцать первого века, чтобы описать "культуру протеста". Про революцию тысяча девятьсот семнадцатого года он знал, но решил отложить эту информацию и ввести ее в свое исследование позже, когда этот доклад будет готов. Перенося цитаты из статей, он тратил массу усилий на то, чтобы не поддаваться эмоциям, но мимо воли осмыслял и читаемое, и свой опыт в крае - и не мог остаться бесстрастным, как ни желал этого.
Никакого суда над декабристами в сущности не было. Пародия на суд происходила при закрытых дверях, в глубокой тайне. Вызываемым декабристам спешно предлагали засвидетельствовать их подписи под показаниями на следствии, после чего читали заранее заготовленный приговор и вызывали следующий "разряд". "Разве нас судили?
– - спрашивали потом декабристы.
– - А мы и не знали, что это был суд..."
Ну да, печально кивнул граф, суд. В протоколе же расписаться дали? Вот и суд. Интересно, местные этому тогда научились или еще раньше? Он протер вдруг начавшие слезиться глаза и перешел к следующей цитате.
10 июля 1826 г. Николай писал матери: "Я отстраняю от себя всякий смертный приговор, а участь пяти наиболее жалких представляю решению суда" 29 . Насколько лицемерно и ложно это заявление царя, мы можем судить из другого его письма, написанного брату Константину 6 июня 1826 г.: "В четверг (3 июня) начался суд со всей приличествующей обрядностью; заседания не прерываются с десяти часов утра до трех часов пополудни; при всем том я не знаю еще, к какому приблизительно дню это может быть окончено. Затем наступит казнь... Я предполагаю приказать произвести ее на эспланаде крепости" 30 . Это говорилось три дня спустя после начала работы Верховного уголовного суда. Таким образом, казнь пяти декабристов была решена Николаем I еще до окончания деятельности суда, а суд в своей работе должен был подвести под это решение лишь "юридическую" базу. 13-я статья в указе Николая I появилась с целью скрыть роль царя-палача, подчеркнув "независимость" решения суда по этому вопросу. В действительности суд, утвердив смертный приговор пяти декабристам, только выполнил волю царя, который руководил всей его работой.