119 дней до тебя
Шрифт:
– Хватит, сопляк! – вскричал Ричард, чем только рассмешил его.
– Мы должны решить, как быть! ТЫ должен!
Выкрикнул, но тот лишь продолжал насмехаться.
– Выслушай меня, я же пытаюсь всё исправить. – попросил Ричард.
– Я сделаю всё, что нужно… всё, что ты скажешь, слышишь? Она – часть семьи и я не прошу тебя скрывать этого от неё. Я расскажу, расскажу ей сам! Расскажу всё…
– Уау, – воскликнул Итан. – Дайте ему уже кто-нибудь Оскар!
– Ты закончил?
– Не-ет, но продолжай.
– Мы вернём ей то, что её по праву. Акции, деньги. Вернём имя.
– Прессе? – опешил Итан, - Ты совсем уже? И кем ты хочешь её им представить? Хочешь опозорить её?!
– прокричал и быстро шагнул навстречу. – Хочешь придать огласке факт, что она кувыркается с братом?!
– Что? – побледнел мужчина. – Нет же! Конечно, нет… Да что с тобой?
– А что тебя смущает?
– Не говори так!
– Как?
– Как придурок!
– Упс, – округлил глаза сын.
– Говорю, как ты. Прямо и цинично… Я – это Ты, забыл? Мы похожи.
– Нет…
– О, да-а.
– Итан! – появляется в дверях Оливия.
– Забудь о прессе, – не глядя на мать, шипит он сквозь зубы, - Они знают, кто она и что была со мной. Включи голову. – постучал себе в висок.
– Я не подумал об этом, – проговорил Ричард. – Видишь, я не могу сам разобраться...
– Да мне срать! Достаточно доходчиво? – спросил Итан дерзко и горестно продолжил.
– Думаешь, ей нужны твои чёртовы деньги? Думаешь, когда она узнает обо всём этом, она обнимет тебя? «Родной дядечка» - думаешь, так назовёт? Ты думаешь, она простит тебя за то, что ты отнял у неё память о них?
Ричард отвернулся, а Итан склонился к его уху:
– Ну, так ты её нихера не знаешь, вот что я могу тебе сказать, папочка. Она возненавидит тебя, всем своим сердцем. И она возненавидит меня, за то, что рушу обещанья. Ты сломал ей жизнь… Ты заставил меня это сделать. Я уничтожу её… у меня нет выбора. И во всём этом виноват лишь ты один.
– Прошу тебя, Итан, - вмешалась Оливия. Подошла, встала между ними, упёрлась ладонями в грудь сына, защищая мужа. – Тише... Хватит.
Он посмотрел на неё сверху вниз и отступил. Вернулся к лежаку, поднял с пола пачку сигарет. Стоял спиной, пока они не ушли… снова остался один в фальшивом безмолвии, наполненном отголосками недавней ругани.
Он решил, что от него отстали и что можно ещё посходить с ума. Скурив подряд несколько штук, совсем поплыл. Стоял, раскачиваясь на краю бассейна, пялившись в кривое, искажённое отражение какого-то урода, там внизу на воде… стоял, пока не упал.
Холодная вода обожгла через одежду… поглотила, избавила от давящей тишины. Он не тонул, не дурак… тело по привычке, очутившись в знакомой среде, перевернулось на спину, и парень вдохнул кислород. Расставив в стороны руки, завис на поверхности, замер.
Над головой всё ещё падает снег, его уже слишком много, чтобы не видеть небо. На стенах дрожат блики, в ушах звук перелива воды и Итан вспоминает аварию… тот удар и пугающую пустоту. Он отпустил руль сам, специально. Он хотел этого. Равнодушно, без стыда сейчас признаёт это. Не мог больше выносить то трясущее чувство безотчётного ужаса. Это с ним уже было, когда умерла мама. Поэтому он знает, что это такое и
так боится испытать вновь. Очень сильно боится и пытается прийти в себя, выбросив эти мысли из своей головы.Вспомнил Её… «Нура». Её красивый голос, звонкий смех. Представил себе её светлые большие глаза, улыбку… запах, ощущение мягкой прохлады волос на своем лице.
«Наши дни…» - шепчет девушка, а проклятый календарь отсчитывает назад.
«Она должна оставаться счастливой… Должна быть счастлива».
Он опускает руки, обретает тяжесть…
Это тот самый «его предел». Прерванный сон.
Он погружается глубже в воду, наблюдая, как исчезает заснеженный потолок. Он так устал и так хочет лишь одного сейчас – забыться. Забыться там, где его не видит луна.
Неожиданно его толкает… цепкие руки, чьи-то пальцы впиваются в кожу, соскальзывают и царапают. Она кричит, и этот крик гулом доносится сквозь всплеск воды.
Итан выныривает и Оливия рывком подтаскивает его за одежду к краю бассейна.
– Не-ет, не смей!
– судорожно рыдая, умоляет она, – Не делай этого… Ты - больной! – кричит ему в лицо, сидя на мокром полу в лёгком халате.
– Я не хочу этого видеть… прекрати! Я не могу больше, не могу…
Её истерика его взбодрила.
Итан скуксился от этого раздражающего вопля у самого уха, приподнялся на руках и сел на край.
– Думаешь, я хочу покончить с собой? – спросил он с усмешкой. – Я? Не смеши.
Женщина замолкла… сидела, смотрела на него, продолжая дрожать, а по щекам текли крупные слёзы.
Парень одарил её «ну-ты-даёшь» взглядом напоследок, словно она – полная дура, и поднялся на ноги. Мокрая одежда отяжелела, свисала, на пол ручьями стекала вода. Он босиком. Направился, как ни в чём не бывало, к одному из столиков, взял «L&M». Руки мокрые, намокла вытащенная сигарета. Итан с психом отбросил её в сторону и, скривив лицо от боли, стянул с себя джемпер, который грузно шлёпнулся на кафель рядом.
Оливия, простонав, показала пальцем на его тело и накрыла ладонями лицо. Парень взглянул на неё, потом опустил взгляд на чёрно-бурые гематомы на своей груди и, вытащив очередную сигарету, принялся оглядываться в поисках зажигалки.
– Когда ты привёз её, - начала вдруг она. – Он решил, что ты обо всём знаешь.
Итан не смотрел на неё. Подкурил, затянулся… наполнил долгожданным, щиплющим язык ядом лёгкие, приоткрыл рот и застыл, наблюдая сигаретный дым, летающий у лица.
– Он испугался сначала, - говорила Оливия.
– Но потом понял, что это невозможно.
Дым рассеивался… сквозь него, сфокусировал взгляд на деревьях за стеклом.
– Он растерялся, но вы выглядели такими счастливыми. Итан, он не мог поверить, что сама судьба вернула её. Так просто. Это было знаком, всё само сложилось, оставалось только утаить кое-какие вещи.
– Испортить надгробье? – хрипло спросил сын. – Уничтожить записи?
– Да. Ричард как знал, что ты станешь искать могилу.
Итан развернулся к ней. На лице ни капли эмоции.
– Милый, - позвала Оливия и поднялась. – Он не хотел никого ранить, не хотел всего этого, что происходит сейчас.