Чтение онлайн

Пятница. 17 ноября.

– Да, в это воскресенье. – разговаривал по телефону Итан, ведя машину. – Что? Какие банты на стулья? – он удивлённо взглянул на сидевшую рядом Нуру. – Ой, это не ко мне! Поговорите с миссис Нилл, она же, вроде, всё вам объяснила… Я просто уточняю цену.

Он разговаривал, а девушка расслабленно откинула голову на изголовье и наблюдала в окно за проносящимися мимо зданиями.

Не успел парень сбросить звонок, как поступил новый входящий. На вспыхнувшем экране улыбалась женщина.

–

Оливия? – произнёс Итан, нЕсколько удивлённо, ведь, как ему казалось, они недавно всё, что нужно уже обсудили.

– Надеюсь, не насчёт фрески. – подумал вслух и тронул кнопку. – Только не говори, что…

– Итан! – не дала договорить ему она. – Итан, приезжай скорее, сынок!

Она напугала его. Оцепенев, он выслушал её и резко вывернул руль в обратную сторону. Гневные сигналы встречных автомобилей, красный свет перекрёстка. Рендж ровер подскочил на бордюре и понёсся мимо удивлённых прохожих. Нура вжалась в сиденье, но когда парень взял её за руку, поняла, что так нужно.

«Уголовный Суд Округа Кук»[4].

 - Блять, - выругался Итан, увидев перед зданием огромную толпу репортёров. – Ни в коем случае не выходи из машины. – сказал Нуре и поднёс сотовый к уху. – Я здесь.

Джип медленно подъехал ближе и остановился. Итан ждал. Газетчики сновали мимо, записывали новости, мелькали объективами. Они всполошились, заметив движение у главного входа. Нура взглянула выше и среди, спускающихся вниз по ступеням сопровождающих полицейских, увидела Оливию и Ричарда. Вдруг, один из снимавших ринулся к её окну… он так сильно ударился о стекло, что девушка вскрикнула и закрылась руками.

– Мистер Маккбрайд! – закричал подоспевший следом за оператором мужчина с микрофоном. – Пару слов для «Seven days»[5]! Кевин, снимай, снимай, сюда… Вы оправдываете своего отца?!

– Вот ублюдки, – гневно прорычал Итан и дёрнул ручку двери. Выскочив на дорогу, он в несколько шагов обогнул машину, и вцепился в куртку опешившего мужчины.

– Хочешь пару слов для своего сраного эфира? – прокричал он ему в лицо, - А не пошёл бы ты! – и толкнул на заснеженный газон, а затем развернулся и выхватил у оператора из рук его камеру. Бегло осмотрев и, не найдя разъёма для флешки, просто-напросто, со всего маху, разбил её об асфальт.

– Пришли мне счёт. – ткнув пальцем в обломки, бросил он сидевшему на снегу бедолаге и взглянул на перепуганную за стеклом Нуру.

Дальше творилось что-то невообразимое. Толпа сошла с ума… они бежали, кричали, толкали друг друга. Отовсюду ослепляли вспышки фотоаппаратов. Полицейские пытались отогнать людей… им кое-как удалось открыть заднюю дверь, чтобы родители, наконец, смогли попасть в машину. Итан больше не кидался на журналистов… расталкивая, пробрался обратно и сел за руль. Потом долго сигналил и давил на газ, прежде чем эти сумасшедшие глупые люди расступились и освободили путь.

– Ты тоже плакала? – спросила маленькая Люси у девушки, которая лежала рядом с ней на её постели.

– Нет. – ответила Нура и погладила её тёмные волосы. – Просто немного испугалась.

– А мама плакала. – печально сказала девочка. – Я всегда знаю, когда она плачет.

– О, принцесса, она всего лишь переживает за твоего папу. А когда люди переживают, то часто плачут.

–

Я тоже переживаю. – вздохнула малышка. – Но плакать не хочу. Мне не страшно, когда Итан дома. Хорошо, что он здесь.

– Хорошо, – прошептала Нура, – Засыпай. – и поджала губы, а где-то за светло-розовой дверью, через стены и коридоры, слышался повышенный голос любимого.

– Это что, шутка такая? – сурово спросил Ричард, переводя взгляд с незваного алкоголика - адвокатишки, на сына. – Не смешно.

– А я и не шучу. – спокойно ответил Итан и кивнул только что вошедшему в кабинет защитнику на свободный стул.

– Обойдёмся без официоза. – хрипло усмехнулся Меттью Эниган Дивер и уселся поудобнее, опустив у ног свой кожаный портфель.
– Не переживайте, мистер Маккбрайд. У меня мало опыта в подобных делах, да это и не единственная причина отказать вам в помощи.

– Что? – прыснул Ричард. – Отказать мне? Да кем ты себя возом…

– Прекрати! – велел ему Итан. – Умоляю, замолчи. Если ты хоть немного доверяешь мне и хочешь выбраться из этого дерьма, то просто поговори с ним. Один разговор. Без меня.

И он вышел, чтобы уехать и не видеть больше, хотя бы сегодня, лицо своего отца в маске отрицания, скрывавшей вину.

– Не предложите и мне тоже? – кивнул Дивер на стакан виски в руке Ричарда, когда они остались наедине, – Нет? – вскинул лохматые брови. – Да я и сам могу, не утруждайтесь. – он встал и прошёл мимо стола к бару. – Льда?

– Чёрт с тобой. – буркнул мужчина и протянул стакан, в который тут же упали несколько кристальных кусков. – Ну, и? Я должен сейчас излить тебе свою убогую душу, или как?

– Мы не на психологическом сеансе. – вернулся к стулу защитник. – Но, если вы хотите помилования, то советую рассказать всю историю с самого начала. И желательно без утаек.

– Зачем? Ты задушил все мои порывы. Ты же сказал, что не поможешь.

– Я не так говорил. Я сказал, что не хочу и что не вёл подобных дел. И, всё же, кое-что я всё же могу и сделаю, но это будет не ради вас.

– Итан. – догадывается Ричард, опуская взгляд на стакан с янтарным напитком.

– Яблоко от яблони падает намного дальше, чем вы думаете. Мальчишка упрям и, к моему искреннему сожалению, не сдастся, пока окончательно не разочаруется. – сказал вдруг Дивер, смотревшему на него исподлобья Маккбрайду. – Да, да. – покивал он, явно, издеваясь.
– Ответьте, пожалуйста… И я это из чистого любопытства спрашиваю. Что вас тревожит больше? То, что ваш сын верит в вашу невиновность, или в то, что верит в вашу вину?

При этих словах Ричард стиснул зубы до боли.

– Ведь, будь это первое, - принялся рассуждать адвокатишка, - Однажды, оно непременно его отвернёт навсегда.

В ушах зашумело…

– Оно его сломает.

Потемнело в глазах.

– Как-никак!
– вывел Ричарда из транса громкий голос Меттью. – Как-никак, «тайное всегда становится явным». И я полагаю, вас это до чёртиков пугает.

– Ты специально репетировал, чтобы сделать свой визит ещё зануднее?
– оскалился мужчина. – Давай, пляши на моих костях. Вгоняй в гроб гвозди, лишние не помешают. Меня уже ничего не удивляет, ты не первый. Я достаточно потерял в этой жизни и моя семья – единственное, что сейчас важно.