04.1912
Шрифт:
— Скажите, — мягко попросил Барри, — вы — мисс Мэри Джеймс?
— Да! — вздёрнула нос та. — Я — Мэри Джеймс! Что, собственно, вам от меня нужно?
— Вот… ребёнок, — Барри несколько смутился и неуклюже показал на Лиззи. Та держалась за него мёртвой хваткой погибающей. — Девочка утверждает, что вы — её старшая сестра. Она нашла ваше имя в списке уцелевших пассажиров «Титаника».
Тонкие губы Мэри Джеймс скривились. Она вздёрнула острый нос ещё выше и проскрипела:
— Сестра? У меня никогда не было сестры! Вероятно, вы меня с кем-то путаете!
— Девочка утверждает, — Барри беспомощно показал на Лиззи
— Мэри Джейн Джеймс, — с важным, как и всегда, видом сказал Брюс и покивал.
Пассажирка на пороге отступила и тяжело вздохнула. В её пронзительно-синих глазах появился туман.
— Увы, — сказала она, — но вы совершенно точно приняли меня за другого человека. Меня зовут Мэри Маргарет Джеймс. Я так и представилась, когда меня вносили в список… ума не приложу, почему меня записали неверно.
Барри и Брюс обречённо переглянулись. Лиззи стояла между ними, немая, неподвижная, словно мёртвая, и широко распахнутыми остекленевшими глазами смотрела в безбрежное никуда, где тонул снова и снова «Титаник», и снова и снова слышала унылые вопли.
— Стало быть… — губы Брюса дрогнули и побледнели, — произошло досадное недоразумение… простите… простите за беспокойство.
Мэри Джеймс обвела обоих стюардов смягчившимся взглядом. Смотреть на Лиззи она избегала, а Лиззи не смотрела на неё. Невидимый груз, тяжёлый, как камень на шее у обречённого утопленника, увлекал её в пустоту, не оставляя ни малейшей надежды на спасение.
— Простите, — повторил Брюс, и Мэри Джеймс закрыла за ними дверь.
Барри тут же обернулся к Лиззи и виновато, как проштрафившийся студент, опустил голову. Лиззи жалась к нему, напряжённая, мрачная, и её губы были сведены в ломаную линию. Её ресницы безумно трепетали, жёлтые веки набрякли.
— Мисс Лиззи, не падайте духом, — мягко сказал Барри и попытался разжать её цепкие пальцы, — не всё потеряно. Я думаю, что нам следовало бы просмотреть список от начала и до конца вместе…
Лиззи оторвалась от его рукава. Она действительно задыхалась, она горела, замерзала и оживала вновь, вырываясь из невидимых кандалов, из цепкой хватки смерти, которая тянула к ней гигантскую костлявую руку. Лиззи развернулась и выдрала из пальцев Брюса листы.
— Осторожнее! — воскликнул он и попытался перехватить руки Лиззи — но Лиззи уже шелестела страницами.
Её пальцы подпрыгивали и отказывались сгибаться, и строчки, которые мелькали перед воспалённым взором, словно пустились в пляс. Лиззи облизнула губы и неловко забегала пальцем по ровным буквам. В горле у неё саднило: рвались с губ какие-то звуки, но Лиззи по-прежнему не могла их произнести. Мысли её кружились огненным хороводом.
«А… Б… снова Б… но где же… где же…»
— Мисс Лиззи, — к ней склонился обеспокоенный Брюс, на залысинах которого весело танцевали слабые лучи электрического света, — позвольте мне заняться решением вашей…
Лиззи молча отпихнула его руки и неуклюже перевернула ещё один лист. Пальцы её двигались еле-еле, словно перед этим им пришлось побывать в чане со льдом. Лиззи прошлась взглядом по странице. Язык её как будто примёрз к нёбу, и в горле стало так сухо, словно она не пила вот уже несколько дней.
«Г… Д…»
— Будьте, пожалуйста, аккуратнее, мисс Лиззи, — мягко проговорил над её головой Барри и положил руку на её дрожащую ладонь. Лиззи замерла.
Пальцы
Барри казались ледяными, как снег на вершине одинокой горы — всё потому, что её кожа пылала жаром. Лиззи нервно встряхнулась, но Барри её не выпустил. Он мягко поднял ладонь Лиззи, словно учитель каллиграфии, и перебросил назад ещё один лист.«Дойл… Дойл… снова Дойл… мне не нужны Дойлы! Где Джеймс? Где Мэри Джеймс?»
Барри придерживал дрожащие пальцы Лиззи. Она втягивала воздух то ртом, то носом, давилась и сухо кашляла, и боль проходилась волной от головы к ногам. Лиззи отчаянно всмотрелась в проклятый список снова.
Но в этом списке была только одна Мэри Джеймс, к которой они уже заходили сегодня.
Лиззи едва могла удержаться на ногах. Она покачивалась, точно дерево в бурю; самого слабого ветерка хватило бы, чтобы свалить её, а сейчас на неё наваливался не ветер даже — буря, злая и беспощадная. Лиззи закусила губу. Выть, выть и царапаться, биться всем телом о палубу, ломиться в иллюминаторы, крушить мачты — вот чего требовал проснувшийся внутри волк.
Лиззи не двигалась. Её сердце кипело.
— Мисс Лиззи, — Барри мягко взял другую её безвольную руку в свою ладонь и ласково промолвил: — Ошибки, увы, случаются. Полагаю, нам стоит поискать ещё… расспросить людей, которые составляли эти списки.
— Не беспокойтесь, мисс Лиззи, — произнёс с высоты своего роста лысеющий Брюс, — пока ещё мы ничего не можем знать наверняка.
Сердце Лиззи билось так тихо и глухо, будто оно вот-вот готовилось остановиться. Огненными точками в её мозгу зажглась одна мысль — одно бессмысленное, но настойчивое и яростное желание.
Лиззи взяла огрызок карандаша и надавила на него изо всех сил. Стёршийся кончик прорвал тонкую бумагу, Лиззи тут же рванула руку назад — и из записной книжки Мэри вылетел ещё один изуродованный листок. Брюс снял листок с кончика карандаша и любезно предложил Лиззи:
— Попробуйте написать ещё раз.
Карандаш в руке Лиззи прыгал, как горячая необъезженная лошадь, пока она писала. Её буквы стали ещё более крупными, ещё менее понятными и чёткими, они падали одна на другую, точно доски в старом заборе.
— «Я хочу увидеть мистера Лоу», — прочёл Брюс, склонившись поверх плеча Лиззи. — Но, мисс Лиззи, могу ли я поинтересоваться, зачем? Разве может мистер Лоу теперь вам помочь?
Барри тоже склонился над плечом Лиззи, внимательно вчитываясь в косые, точно пьяные, строчки.
— «Я хочу его увидеть, — сказал Барри, — отведите меня к нему». Мисс Лиззи, Брюс прав: зачем вам это? У мистера Лоу нет при себе списка выживших…
Лиззи вцепилась в карандаш так, что пальцы её мгновенно свело холодной судорогой. Суставы её заскрипели.
— «Он мне обещал, — прочитал Брюс, — что спасёт мою сестру. Он её спас. Он не мог меня обмануть».
Стюарды со вздохами переглянулись. Судя по мрачному блеску в глазах Лиззи и её сердито поджатым губам, она не услышала бы их, если бы они стали доказывать, что мистер Лоу, пусть он и человек слова и образцовый английский моряк, не смог бороться со стихией на равных. Если Лоу и обманул её, не сумев спасти Мэри Джейн Джеймс, в этом не было его вины.