Книги из серии "The Мечты"

*** Тринадцать лет назад старик Горд, охотник на искаженных тварей во время охоты на Проклятой стороне Закатных гор нашел мальчишку. Израненного, исхудавшего, замерзшего. По виду лет пяти-шести. Он нашел его почти на выходе из проклятых мест лежащим в расщелине. Горд принес его в селение и сразу…

Болезненные схватки накатывали одна за одной, давая мне всё меньше времени на передышки. Эта агония всё длилась и длилась. И мне уже стало не важно, бред это или непостижимая реальность. Хотелось только, чтобы поскорее всё кончилось. Я вся взмокла от натуги, непривычно длинные каштановые волосы противно…

Но ладно, думал я. Моя работа — всего лишь провести их туда и обратно, следить, чтобы никто не сломал шею по пути и чтобы все оказались в целости и сохранности. Моя задача ясна. Если они хотят искать мифы среди уральских гор — их дело, а вот моё — провести их через это как можно тише и без лишних разборок.…

— Я хотел сказать… — юноша собрался. — Что… — Что?! — ухмыльнулся кавалер его возлюбленной. — Что… — выдавил бледный юноша, но не смог продолжить. — Что? — на этот раз не выдержала сама избранница. — Что люблю тебя… — выдохнул юноша, жадно уставившись на неё. Все замолчали. Показалось, что…

Я уже начал терять надежду, когда моя рука наткнулась на что-то твердое, обтянутое кожей. Это оказалась старая, потрепанная записная книжка, которую я и достал на свет. — О, секретный дневник! — тут же взвился Фырк. — Сейчас мы узнаем все его тайны! Но там не было никаких тайн. Первая же страница…

Благостыня, истина и красота жестокости. Посвящения, приглашения, вычисления и восхождения. Увертки, ловкие и не очень, и безуспешные попытки не намокнуть, танцуя между каплями дождя. Ритуалы и испытания. Все в пределах или за пределами упорства и уступок, на пути к науке удовлетворения великим…

Сложный рецепт тонизирующего элексира, который подавали в одной из уличных лавок, но и без него сна у меня не было ни в одном глазу. И это не потому, что Форт-Каплан все еще громко гудел поглощенный празднованием. И не потому, что коммуникатор не прекращая вибрировал входящими звонками и сообщениями.…

— Сука, Вещий! — визжит Воронов, глядя на обломки камней. — Ты еще и каменщик?! Что за херня?! Он формирует из Тьмы клинок и отражает мой выпад. Ну хотя «отражает» громко сказано. Наваха разрезает его поделку надвое. Метеоритному железу нипочем магические заслонки. Эдуард с удивлением смотрит, как…

В этот же момент мне вспомнились слова «Аники» о том, что у человечества не так много времени. Мог ли это быть намёк на то, что Иань — Ши собираются вновь заявить о себе? Возможно. Опять же, мне требовался правдивый источник информации. Сейчас же мне приходилось додумывать и строить теории на основе…

Он смотрел на меня так, будто не мог поверить, что видит меня на самом деле. Потом вдруг улыбнулся широко и исчез. Ну а я потопал к двери. — Максим! — дед сжал меня так, что кости затрещали. Ну и силища! Похлеще Хорнборна! — Задавишь, дед… — Как ты здесь? — он отпустил меня и посмотрел по сторонам.…

А так есть возможность добраться до гостиницы и там уже… упасть. А Тошке скажу, что устала, с мамой разговаривала. Он поверит. Он мою маму знает. На тротуаре, нагло заняв весь проход через КПП, стоит машина. Большая, черная. Тонированная. Вздыхаю. Ничего не меняется. Хозяева жизни везде ощущают…

Ну и в-третьих — смерть княжича очень напоминала гибель тех наёмников, что напали недавно на меня, и князя Антипова. Что наталкивало на определённые размышления. — Мне очень жаль, ваша светлость, — произнёс я и Муравьёв замер на месте. А потом медленно поднялся и уставился на меня полыхающим взглядом,…

До конца дежурства он мерил шагами прибрежную улицу, ускоренно переходил от одного фонаря к другому и старался держаться как можно ближе к стенам домов. Он убеждал себя, что письмо – глупый розыгрыш, а то, что в нем описано, не более чем страшная сказка, но волны бились о камни всего в нескольких ярдах,…

— Это твои бабушка и дедушка — мои работодатели, — не меняя позы, парировала Полина, так что сейчас по сути я разговаривал с ее задницей. — А ты как часть дома, правда, живая. Его сердце. А этот дом меня любит, а значит, и ты. Внезапно она выпрямилась, ухватив с полки какой-то пакетик — и посадочная…