Книги из серии "Рассказы"

– Я зашью хорошо, – сказал Он. – Обратный не нужен. Чужая жена и ее малышка. Да нет, ее муж здесь ни при чем. Просто Он думал, что, может быть, с ней… Ведь с кем-то должно же быть хорошо. Ее глаза: «Ведь в этом нет ничего плохого, правда?» Как девочка. Она изменяла тогда в первый раз. «Правда», –…

– А я-то думал, что вы композитор, – как-то странно сказал он. – А я вот был уверен, что именно вы композитор, когда подходил к вам на набережной, – со злобой сказал тогда Сальери. – Да, я действительно композитор, – ответил Моцарт печально. – Только вот музыку не пишу, хотя все еще слышу. – А…

– Я помню, – ответил я. Он помолчал, а потом вдруг спросил: – А что если я любил тебя? Мне оставалось только мрачно усмехнуться. – Теперь ты понял, что полюбил свою смерть? – Алкивиад. – Плевал я на Алкивиада. – Но ведь и ты любишь Древнюю Грецию? – Как женщину. Я прекрасно помнил ту…

– Когда я ем, я глух и нем, – заговаривал первый. – Когда я ем, я глух и нем, – заговаривал второй. – Когда я ем, я глух и нем, – заговаривал третий. – Хлеб к обеду в меру бери, хлеб – драгоценность, им не сори, – торжественно заговаривал четвертый. И все они смеялись тому, как ловко это у них…

– Ты, что, хочешь сказать, что чем более велик, чем более талантлив человек, тем чаще он матерится? – Наконец-то до тебя стало доходить! А знаешь ли ты, что Леонардо да Винчи специально изучил русский мат и свое сфумато часто называл хуетенью? Что Эйнштейн любил, покуривая трубку, повторять «вот это…

– Да, я, в некотором роде, работаю здесь, – ответил бородач. Картон мучился лицом бородача. Лицо этого человека вдруг стало болью души Картона. Картон хотел как-то назвать, назвать лицо человека и не мог. Старался словно прорвать его именем, проколоть будто иглой и через собственность имени освободиться…

Но Паша покорил меня с первой встречи. Я познакомилась с ним в кафе. Хотя обычно я против таких знакомств. Мой опыт показал, что подобным образом обычно знакомятся те, кто ищет женщину для быстрого необременительного секса. Например, жена куда-то уехала на пару дней, или он с девушкой своей поссорился…

Сотни книг, миллионы слов – и сплошная бессмыслица. Несмотря на это, после каждого похода в публичку я приносил домой две-три книги по теологии в надежде, что они не окажутся совсем уж безумными. Я перелистывал книгу, пока не убеждался, что ее автор такой же зануда, как и студент-богослов в моих русских…

Я торчу здесь уже битых три часа, а у тебя еще не было ни единого посетителя. В такой дыре, как эта, тебе нужен я. Под знаком Скорпиона в небесах. Я был рожден под этим знаком. Давно это было, дата записана в какой-то книге, без подвоха. Я ткну мизинцем в первого же середнячка, который вздумает в этом…

Равнина, Бог и безмолвие разума, запутанные коридоры, колонны, места, где мы ходили, лица, которые видели, и пение маленьких детей. Но превыше всего – иероглифы, письмена, святость, фигура в камне, простая линия, наш язык, четкие очертания… листьев, мечты, улыбки, падение руки, касание тел, любовь к…

Семьсот двадцать два человека, а может, в десять раз больше, а может, все люди, живущие на земле, стояли, обступив его, когда он, пьяный, свалился в канаву. И единственное, что он видел, были сорок девять тысяч глаз, а может, больше. И вдвое меньше лиц, а может, больше – мужчины, женщины, дети. И какие…

– Ты, наверное, не знала, что я верующий? – говорит он. Надевает пальто, шляпу и берет ее под руку. – Мы пойдем на Северный пляж, поужинаем в «Универсе». Там у меня знакомый метрдотель. Он шагал с ней по коридору и прислушивался, как скрипит пол под ногами, – это прогибались половицы под тяжестью их…

Из записной книжки Сегодня утром я шел по улицам Старого Дрездена. На душе было неприятно и неловко: шел я смотреть ее, прославленную Сикстинскую мадонну. Ею все восхищаются, ею стыдно не восхищаться. Между тем бесчисленные снимки с картины, которые мне приходилось видеть, оставляли меня в совершенном…

Илья поднял брови, поглядел ей вслед и, почесывая в спутанных волосах, побрел к нам. – «Батя» да «батя», больше ничего! – разочарованно произнес он. – Сама ряба так, что лучше и не надо, а тоже – «батя»! А того не понимает, что бате ее бутылку водки поставь, да еще приезжай, да еще… а времени где же…

Да, многих уставших от мегаполиса моя реклама цепляет. Особенно женщин – это ведь их любимое, тайное желание: сбежать при возникновении малейшей проблемы на самый край света. В надежде, что именно там они найдут свое счастье. Ну и любовь, конечно. Вот я и даю им такую надежду. Тем более что с текстом…

Усталый, с накипавшим в душе глухим раздражением, я присел на скамейку. Вдруг где-то недалеко за мною раздались звуки настраиваемой скрипки. Я с удивлением оглянулся: за кустами акаций белел зад небольшого флигеля, и звуки неслись из его раскрытых настежь, неосвещенных окон. Значит, молодой Ярцев дома……

В три часа ночи ты подвергаешь себя встречам с любопытными экземплярами живой природы, существами, которым капитализм придал устрашающий вид. Они кажутся монстрами, и одно присутствие в их компании наводит ужас. И все же они говорят по-английски, родились от женщины, носят имена и принадлежат к роду…

Если она позвонит ему и будет слышать его голос и свой, он рассмеется и скажет, что единственная надежда человечества – разрушить все на свеет и не только правительство, разрушить все к чертям саму идею, что лежит в основе, и начать сызнова, потом… Он скажет: «Как ты, Мод?» И ни слова больше. Он не…