Книги из серии "Рассказы"

— Мне кажется, у нее подвернулась нога, — сказал Филипп умышленно настолько громко, чтобы четверо мужчин, сидевших за столом справа, могли слышать его слова. — Это наказание за слишком высокие каблуки. И он снова взглянул на нее. Стройная молодая женщина наклонилась к седому старику, который пристально,…

Но зато он мог обонять: его нос сморщился в сотни мельчайших складок. Гул становился все слышнее и слышнее. Казалось, что он приближается к нему теперь уже со всех сторон. А затем вдруг донесся с юга целый ураган пепла, бесшумно отделившегося от огня, а за ним повалили густые клубы дыма. Предки медведя…

Юноша ловко выбил пробку из бутылки — эдаким, многократно оттренированным ударом по донышку. Пробка выскочила, покатилась по дну лодки. А из бутылки пошел столбом густой желтый дым. Выйдя полностью, неведомый газ сконцентрировался в огромадную бородатую фигуру здоровяка в тюрбане. — Фи, дерьмо какое, —…

Страшно мне? Вот, вот! Доколе буду я лишь жалкой тварью, Судьбою понукаемой и битой? Да кто я, в самом деле? Игрушка ли Судьбы, или ее я Повелитель? Да, стану я Судьбой повелевать! И будет все у ног моих. А сделать-то всего — подсыпать яду другу… Другу? Да он не друг мне, нет, он враг, а враг достоин…

— Авторша! — подправил я. — Ну, авторша, вот она как будто сама превращалась в сокола и знает, насколько опасно это превращение, можно так соколом и остаться! Ведь у птиц маленькие мозги… — Ну, тебе-то, с твоими куриными, тут бояться нечего, авось — поумнеешь даже! Али надулся и выбежал из комнаты.…

Что только ни делала его жертва. Ходила, бегала, наваливалась на Комраза то одной частью, то другой, сталкивалась с подобными себе. И так долго-долго, целый день. Где только не побывал Комраз, мертвой хваткой вцепившийся в жертву, в каких только пещерах… Навстречу попадались другие, быть может, будущие…

— Тем, кто это тогда сделал, пришлось потом худо, — продолжал кипятиться Каро, — и тем, кто смеет насмехаться, придется не лучше. Будь ты постарше, я бы вызвал тебя на дуэль... — Ой, прости дяденька, я больше не буду, — сказал Генрих жалобно. Каро так и не понял, всерьез извиняется юноша или шутит,…

В одном конце нашего двора лежит толстое бревно. А в другом – длинная доска. Если положить доску на бревно, получатся качели. Мы с папой так и качались. Он вниз – я вверх. Я вниз – он вверх. Он в воздухе, я на земле. Он на земле, я в воздухе. – Э-ге-ге, – говорит папа. – Надоело каждый раз на землю…

Завидев Амалию, юноша хотел было спрятать сигару, но не успел. Баронесса Корф подошла к нему и выхватила сигару у него из пальцев. – Сто раз говорила, чтобы ты больше не курил, – проворчала она по-английски. – Нельзя, ну никак нельзя тебе курить с твоими-то легкими! И доктора говорили, что тебе это…

Король замолчал. – И? – подбодрил его Тристан. – Он сразил их всех. Тристан немного побледнел. Он тяжело дышал, лицо его пошло пятнами гнева. – Я вызову его. – Не вызовешь! – сердито сказал король. – Такова моя воля, – добавил он, несколько успокоившись. – Думаешь, мне мало тех, что я потерял?…

Тут философия начисто отказала Антуану, зато включился здравый смысл. И здравый смысл весьма кстати шепнул ему, что ожерелья не бросают куда попало, что ожерелья с настоящими рубинами вообще не бросают, особенно из окон, даже самые эксцентричные и самые что ни на есть богатые русские и что, если вдуматься,…

И между тем Белинский начал свое дело тем, что вместе с толпою горевал об утрате прежнего Пушкина, то есть Пушкина «Кавказского пленника», первых глав «Онегина» и проч. Как объяснить этот странный факт?.. И прежде всего не говорит ли этот факт против легкости в перемене взглядов и убеждений, в которой…

Покончив с последней головкой, избранник должен был, по повелению барона, рассказать какую-нибудь историю, чтобы ею вознаградить лишенных лакомого блюда.

Столовая в замке Ювиль представляла собою длинную, царственно пышную комнату; ее старинные зеркала, все в звездообразных трещинах от пуль, и высокие фландрские шпалеры по стенам, искромсанные ударами сабли и кое-где свисавшие лохмами, свидетельствовали о занятиях Мадемуазель Фифи в часы досуга. Три…

Торговец говорил: – Только вам, господин Жан Варен, я уступлю эту вещь за тысячу франков; ровно столько я сам за нее дал. Для всех прочих цена будет тысяча пятьсот; но я особенно дорожу покупателями из мира художников и писателей, и для них у меня особые цены. Они все у меня покупают, господин Варен.…

Фермерши, багровые, еле дышавшие, в раздутых наподобие пузырей лифах, перетянутые корсетами, из стыдливости не решались выходить из-за стола, хотя их подпирало сверху и снизу. Но одна из них, которой стало совсем невмоготу, вышла, и за ней последовали все остальные. Они возвратились повеселев, готовые…

– Ага? Вот это водка! Такой ты не выпьешь у себя, свинья моя. С тех пор дядя Антоний никуда не ходил без пруссака. Это сделалось его главным занятием и его местью, местью хитрого толстяка. Вся деревня, боявшаяся пруссаков до смерти, смеялась до упаду за спиной победителей над проделками Святого Антония.…

К чему бы она? Я тотчас же подумал, что она употреблялась для нажимания пружины, скрывавшей секретный замок, и начал доискиваться. Это продолжилось долго. После по крайней мере двухчасовых стараний я открыл другое отверстие, почти напротив первого, в глубине желобка. Я всунул туда мою булавку – маленькая…