Книги из серии "Корона"

После этих слов Пафнутьев уже вскочил, чуть не опрокинув стул: — Не было такого, Государь! Ей богу! Искал эту падлу на совесть! Император только хмыкнул: — Редчайшие способности приемной дочери скрыл, с внуком моим без особого разрешения родственникам моим Дашковым геноцид устроил, Ванюшу-Колдуна…

При упоминании постели, я сжала зубы и мотнула головой. Нет, уж… спасибо. Я предпочту быть от дворца Айль и верховного мага, как можно дальше. — Захария, кажется, тоже бежал. — Это хорошо. Им придется повозиться и разделить силы. — Он убил того парня, которого ты оглушил. Новость не произвела…

— Читала, — кивнула Света и разжала кулаки. — Вот именно, так что если ударишь первой, то можешь попрощаться со своей семьей. Уж я тебе это обещаю! — расплылся в улыбке Баскаков. — Вы долго меня бесили! Ты и Кузнецов, и Кутузова, и Есенины, и все твои дружки… — Я не собираюсь этого слушать. Света…

Проклятье, чем больше у тебя владений, тем сложнее их оборонять. Это уже становится проблемой, а я ведь заполучил всего-навсего полтора графства. Что будет, когда в мои руки попадёт целая Империя? Теряете хватку, господин Мишаэль. А ещё эти чёртовы рыбы! Да-да. Те самые твари, которых я встретил в…

Здание было кирпичным и весьма солидным, но явно попроще того, где жил Пантелеев. Нужная квартира, находилась на третьем этаже, и дверь открылась, едва я подошел. — Привет, — начал было я, но изящная рука втянула меня внутрь, а горячие губы закрыли рот. — Я вообще-то спешу, — пробормотал я через…

– Я тебя расстроил. Ну вот. И как теперь вернуть расположение светлой леди? Хочешь, я буду твоим личным переворачивателем страниц? Я в этом хорош, правда! На самом деле это единственное, в чем я хорош, потому что с пониманием написанного пока проблемы. Так говорит магистр. – Ты меня не расстроил. Точнее,…

Танья страдала задержкой психического развития из-за кислородного голодания при родах. Она всегда была трудным ребенком. На уроке труда в Кливлендской старшей школе, когда они учились готовить, она набросилась на одноклассницу из-за куска пирога. Полгода пролежала в государственной больнице, где лечилась…

Прокоп матерится, а затем снова резко дергается ко мне! Он быстрый, гадюка! Едва успеваю увернуться! И запускаю кроссовкой, четко в лоб уроду! Он воет, отскакивает, трет морду. А я снова двигаюсь к выходу. Чуть-чуть уже! И свобода! Ух, в этот раз я сто процентов в деканат пожалуюсь на них!…

Легендарное копье Прометея. Основатель Города нечасто изображался в боевой экипировке, как будто не любил ее, но о «Вердикте» слышали все Инки Первого Легиона. Даже не верилось, что я держу в руке подлинник, который мой предшественник оставил здесь, чтобы не быть узнанным на Черной Луне. Длинный стержень…

— Слышу, тихо стало. — Повезло мне. Значит, не выкинут по дороге. — Говорил я тебе, никто тебя не выкинет. — Посмотрим, что будет дальше. В этот день ничего больше не произошло, и никто к нам не приходил. На следующий день неожиданно стала открываться крышка трюма на корме. После чего с другой…

На улице в темноте показались силуэты членов нашей банды. — Не все, — сказал я, улыбнувшись, и кивнул на окно, где мы отражались. — Вон они. Плюс там мой брат, Ян Каретников и Алиса Микова. Они поучаствуют в нашем мероприятии и уйдут. Еленочка качнула головой. — Этого, конечно, нельзя, но вы такой…

Айнур достала из кармана суконного пиджака их главного очки и блокнот. Пиджак чужак носил по-городскому, прямо на шерстяной свитер, несмотря на июльскую жару. Он был уже в летах. А записки его на русском языке… – Все надо сжечь дотла, брат, – деловито, совсем по-взрослому заявила пятнадцатилетняя Айнур…

Маркус. От одной только мысли о нем, внутри герцога закипала волна ярости и желание утопить этого наглеца в крови его родных и близких. Желательно собственными руками. — У тебя неделя, родная. Я буду ждать тебя здесь, — строго произнес Вильгельм. — Хорошо, отец, — отозвалась Октавия и отключилась.…

Фьётра? Знакомое имя. Очень знакомое… Я её знаю? Сквозь пелену Пустоты внезапно проступили розово-голубые глаза. Глаза, которые заставили нечто вспомнить и скривиться от горькой боли. Стоило напрячься, как голова начала разрываться от агонии, но ярость, злоба и раздражение смогли сломить туманный барьер,…