Книги из серии "Автобиографическая проза"

Существовали они только во множественном числе, потому что никогда не ходили по одной, а всегда по две, даже с одним решетом ягод приходили по две, помоложе с постарше, – чуть-помоложе с чуть-постарше, ибо были они все какого-то собирательного возраста, – возраста собственного числа – между тридцатью…

– Муся, обедать! Все уже сидят за столом. Мое место рядом с мамой. Он как раз напротив меня, между Лёрой и Альфонсинкой. – Мама, можно мне сесть рядом с Александром Павловичем? – А зачем? – Так! – Ну, иди. Только совершенно не понимаю, зачем это тебе понадобилось. Мы меняемся с Лёрой местами. …

* * * Половина седьмого. Без четверти семь. Семь. Погода не чудная, погода, собственно, средняя, все небо в тучах, но, во всяком случае, дождя нет. Еще нет. Половина восьмого. Он, конечно, задержался на рынке и сейчас, сейчас будет. И не может же герр Майер, мужчина, эти несколько капель считать за…

– Гм... – задумалась мать. – У нас – не знаю. У католиков на это есть чистилище. – Я знаю! – торжествующе Ася. – Чистильщик Дик, который маленькому Лорду подарил красный футляр с подковами и лошадиными головами. – И вот, когда тот разбойник потребовал, чтобы она выбрала, она, обняв их обеих сразу,…

За день до открытия музея, рано утром, за отцом из музея спешно приехал курьер. – “Что такое?” – “Не могу знать, только просили поскорее и во всем обычном...” – Отец сразу отправился. Вернулся довольно скоро. – “Зачем вызывали?” – “А показать молодой государыне музей”. – “Одной?” – “Да. Она, бедняжка,…

– Нравится? – Для тебя – да, для себя – нет. Не успеваю скрыться в дебрях человеческих окаменелостей, как снова – зов. – Еще нашла! Опять мальчик! Подхожу, и, вглядевшись: – Никакой это не мальчик. – Мальчик! – Говорю тебе – не мальчик. – Ну, знаешь, ты с ума сошла, если считаешь это – девочкой!…

И страшный холод. Два камина горят, а точно на улице. – Ты расскажи все по порядку. С самого начала, как только пришли. – Как только пришли, нас с Леликом сразу засадили за огромную старинную книгу о Париже. Потом начались звонки и стали прибывать разные прежние ученицы в меховых шубах, от семнадцати…

Пока барышни, как птички в клетках, шепотом и щебетом совещаются, показываю китайцу браслет с левой руки: неведомую птицу, раскинувшую хищные крылья и не менее хищный когтистый хвост над встречным движением нам неведомого дерева, кажущегося ее водным отражением. “Хина! Хина!” – ликует китаец, деликатно…

(Переводя глаза на тонкие, с длинными пальцами, руки мужа:) – Ваш муж – художник? – Нет, – выдавил муж. – Нет? – удостоверился он у жены. – Нет, – подтвердила жена. – Любопытно, – задумался он, – я был уверен, что он художник. Я, вообще, буду говорить с вами, потому что ваш супруг имеет вид не понимающего…

Но на той же улице, в милой, большой, круглой и очень старой белой церкви, посвященной братьям и князьям-мученикам Борису и Глебу, непременно, каждое утро старый упрямый священник совершал богослужение. И так же каждое утро красноармейцы прямо перед этой же белой церковью давали ответ на богослужение–…

Не мой и не Асин: общий. А в общем – ничей, потому что ни одна не захотела. Была еще старшая, но она уже была замужем. Но если бы и не была – тоже бы не захотела. Кто захотел бы? Впрочем, всякая, без чутья. Молодой, если не красивый, то благообразный, именно благообразный (вообще все, что угодно от блага:…