Жанр не определен

– Я тебя расстроил. Ну вот. И как теперь вернуть расположение светлой леди? Хочешь, я буду твоим личным переворачивателем страниц? Я в этом хорош, правда! На самом деле это единственное, в чем я хорош, потому что с пониманием написанного пока проблемы. Так говорит магистр. – Ты меня не расстроил. Точнее,…

Его глаза округлились от вспыхнувшего гнева. Я сдерживался, чтобы не рассмеяться в голос. Карта сыграла идеально. Будор пошёл на меня широкими шагами. В его глазах вспыхнул синий огонь. Члены его свиты спохватились слишком поздно и не успевали образумить своего господина. Он уже поднял руку, чтобы…

Арлен не остановился. Хлыст снова взвился в воздухе, гибкий и смертоносный, как змея. Ещё удар — я перекатился влево. Ещё — и прыгаю назад. Он словно издевался надо мной, заставляя двигаться быстрее, чем я считал возможным. Но я справлялся. И с каждой минутой я понимал стиль боя противника все лучше,…

С тонкими ножками, непонятно каким чудом держащие тяжелый, надутый живот. Тот едва-едва спасался в штанах и сорочке широким, шелковым поясом, замотанным в несколько слоев. В руках с кожей, нежнее, чем у детей, господин держал длинную трость с набалдашником в виде вороньей головы. Опирался на неё всем…

Бумажный снаряд ударился о край контейнера и шлепнулся на мокрую землю. Фабиан закатил глаза. Он поднял руку, заставив бумагу повиноваться своей воле. Листок поднялся в воздух, завис над урной и упал в нее. Удовлетворенно кивнув, маг сел в машину. Взвизгнув шинами, черный седан сорвался с места и вскоре…

А вот для понимания Владимира чего-то не хватало. Русские летописи не облагораживали внебрачного сына Святослава. Зарубежные источники – тоже. Зато те и другие отмечали: крестившись, Владимир переменился. Кардинально. Это было непонятно. Факты гласили: Владимир принял крещение не потому, что прозрел.…

На самом деле это было плохим решением – надевать в такую погоду ветровку и широкие джинсы, в которые со всех сторон задувал ветер. На фоне дорогой верхней одежды студентов – шуб, толстых пальто и стеганых курток, наброшенных на единую форму, – наши потертые ветровки притягивали ненужные взгляды. Но…

— Тогда, как вы относитесь к этому? Сильвария вздохнула. — Не знаю… Ты — единственный человек, кому я могу полностью доверять. К сожалению, в данном случае, у меня нет никакой власти. За моей спиной нет ни армии, ни силы. Ты хороший воин, но… Она замолчала. Ноэль понимающе кивнула. — Может…

Вот дерьмо. Генерал выругалась, поднимаясь из-за стола, а я ухватилась за спинку дивана с малиновой обивкой, чтобы удержать равновесие. – Проклятье! Мам, да она даже со своим рюкзаком не может справиться, – огрызнулась Мира и бросилась ко мне на помощь. – Я в порядке. – Мои щеки пылали от досады,…

— Забавно ему будет, — проворчал дед, — Алексей уже не тот сопляк, с которым вы по дворцу бегали, прячась от гвардейцев, теперь он император. И относится к нему нужно как к императору. — Не переживай, папа, всё будет хорошо, — мама улыбнулась, — я прослежу за тем, чтобы мой муж вел себя прилично, так…

— Живой, Петрович. Но с таким инструментом… я уже не знаю. Ты посмотри, ну как с этим работать можно? Помоги, а? Этот брусок я ещё смогу спасти. Но если так каждый раз будет… Он поморщился, запах перегара стал явственнее. — Главный сказал: денег нет. Но вы держитесь, — он хмыкнул. — Ладно, — махнул…

Я продолжал оценивать обстановку и в голове рассчитывал порядок вывода на цель авиации. Вдалеке уже приближались танки и артиллерия противника, дабы смять нас. — Зацепило, — проговорил я и попробовал встать, но вышло не очень. Колено тоже было перебито. Наколенники от пули естественно не спасли. Для…

— Ага, — я довольно кивнул, чувствуя, что загоняю его в угол. — Тварей, которые нарушили закон. Да и не один. И, чтобы вы не стали выгораживать, вот тела, — выпрямился во весь рост. — А я, Магинский Павел Александрович, требую от вас официального расследования. Факты установлены, жду решения по роду…

— Женщина, — не выдержал интеллигентного вида мужчина лет пятидесяти, — ну чего вы пристали к мальчику? Может, его матери и правда плохо. И не стыдно вам? — Мне?! Это мне должно быть стыдно?! — взбеленилась она. — Да я ударник труда! Тридцать пять лет в колхозе! Понеслось дерьмо по трубам! Мама накрыла…