Юмор

Музей хоть и не приносил никакой прибыли, поскольку желающих посетить этот автобалетный гибрид в городе не было, однако ж дарил почтенным дамам ощущение нужности. Само собой, жить в этой святыне не было никакой возможности, поэтому дамочки и поселились у Крутковых-младших. Конечно, исключительно на короткое…

Игорь будто рассердился, но вскоре остыл, долго молчал, потом вдруг вскинулся и дал нам клятву, будто пригрозил. — Вы меня еще не знаете! — заявил он. — Да я в свое время треть земного шара исколесил! Зарубите себе на носу: при первом же удобном случае я устрою вам такое приключение,…

Трамвайные рельсы терялись в сырой дали, уходя за горизонт. Горизонт не радовал. Никакого намека на трамвай там даже близко не было. – Спят, паразиты, – злобно пропыхтела стоявшая рядом тетка в сиреневом берете. – А мы тут мерзни. – Это все из-за буржуев, скупили все на корню, – моментально включился…

Не успел он прийти к этой огорчительной мысли, как в лазе сверкнула еще пара глаз. Потом возникла голова, вернее, нечто более или менее светлое, обрамленное теперь уже еле различимым в сгустившемся мраке огромным, болтающимся из стороны в сторону шаром. Этот шар качнулся сначала направо, затем налево,…

— Брат Пробус, — говорил он, — думаю, рыбы хватит и двадцати пяти фунтов. Да, да, купи двадцать пять. — А пиво? — сказал кухарь. — Пустое, — возразил настоятель, — пиво у нас свое есть, ты его только в кувшинах подавай. Все да пребудут в трезвости. — А жаркое? — осведомился Пробус. — Три телячьих…

Грустно, одиноко, и печально Грустно, одиноко, и печально. Мир для нас огромен изначально, В птицах и цветах – как вешний луг. Всякий, появившийся в нём – друг. Но проходят годы, сквозь события, И не все приятны нам открытия: Жизнь – всего лишь времени каверна, Торжествуют в ней обман…

 -- Спишь? Бегом сдавать анализы. Кровь, мочу и дерьмо на палочке. Ты отразился в зеркале!  -- И что?  -- Становишься человеком!  -- Прикольно.  -- И сдохнешь, как человек, в самое ближайшее время. Встретимся в поликлинике.          Дед Семен закончил выстругивать кол, отложил рубанок, взял…

— Будьте великодушны, простите, вселюбезнейший, что я не смог приехать на пристань. Я знал, мне сообщили из Трабзона, что на этой неделе вы непременно прибудете к нам. — Я на такие мелочи не смотрю и не обижаюсь. — Наша столица почтёт за счастье лицезреть такого, как вы, соотечественника… столь одарённого,…

И все же всякий раз, когда он пытался сказать ей это, ему не удавалось продвинуться дальше пришептывающего бульканья, от которого толку было не больше, чем от заикания. Очевидно, требовалось незамедлительно принять самые решительные меры. И Джордж отправился в Лондон показаться специалисту. — Да? —…

После этих хлопот покойник с кровати уже не вставали. А нам же было хорошо известно, что порода наша живучее кошачьей и дедуне бог знает сколько еще лет валяться в кровати, пока надумают богу душу отдать. А так как это было нам и не совсем кстати, то и не очень-то и жалели, когда как-то ночью дедуня…

— Я не могу снимать такой фильм, когда за окном вот это! Он отдергивает штору, и в окне возникает силуэт знаменитой скульптурной группы «Рабочий и колхозница», что неподалеку от ВДНХ… — Но ведь у нас нет денег на экспедицию в Нью-Йорк… — грустно замечает кто-то из свиты. Гримерная. В кресле…

Нервы разрядил… и хорошо… * * * Все, больше нет мечт! Кончились!.. * * * Анализы анализируются… * * * Ты за психику мою не переживай, психика у меня железная! * * * Правильно Йосиф говорил, что генетика — продажная девка империализма… * * * Правы китайцы, правы…

— Но ты ведь раньше о девушках писал? Любовь-морковь и все прочее?.. — Было, не спорю. Теперь все по-другому, — Борис плеснул мне в стакан трехзвездчатого. — Ну, за встречу… журналиста Митрохина с писателем Порецким! — и засмеялся, словно пачкой кредиток затрещал. Потом он долго рассказывал мне,…

– Почему он кричит? – строго спросила она. – Не знаю. Я его ничем не обидел. Вероятно, он голоден. – Почему же вы ничего не предпринимаете? – Что же я могу предпринять?! Вот этот господин – он, кажется, понимает толк в этих делах – советует покормить грудью. Не можем же мы с ним, согласитесь сами……

— Две! Четыре! Вы не представляете, как вас любит наш театр! Завтра же занесите. Театр — это ваш дом, это очаг, это ваше убежище. Театр — это… Главный говорил много. Автор краснел, смущался, заикался, с благодарностью жал руку и тут замечал, что это рука не Главного, а швейцара, причем жесткая,…

— Ну, не тяни, — прервал я его, уже серьезно обеспокоенный. — Не думаешь ли ты, что Милли начнет носить корсет? — В один прекрасный день, — произнес Крафт с мрачной торжественностью, — к Сайферу явится заказать тарелку бобов лесопромышленник-миллионер из Висконсина, и он женится на Милли. — Никогда! —…

Он резко восставал против всяких удобств и возмущался, когда люди спешили укрыться под крышей от снежной вьюги, или носили галоши, или принимали лекарства, или так или иначе холили себя. Каждая из десяти продавщиц видела каждую ночь в своих сонных грезах — свиные котлеты с жареным луком, — что она стала…

А теперь взгляните на веранду, джентльмены, где в ожидании герцога и лейтенанта сидят безутешные образчики прекрасного пола. Весь дом от чердака до погреба битком набит жрицами культа героев. Среди них — четыре учительницы нормальных школ и две ненормальных, три выпускницы средних школ в возрасте от…

Моим репетитором по русскому языку была тоже бесфамильная Анна Васильевна, необыкновенно красивая женщина в очень сильных очках и с совершенно безумным голубым взглядом. Звала она меня то Васей, то Ваней, то Федей. Один раз даже назвала Робертом. Всё это были имена её мужей. Спорить с ней было бесполезно.…

Василий Михалыч стряхнул пепел в каску и произнёс: — Два дождя в маю — агроному по х…ю. — Я тебе не про дождь в маю, я про пятки тебе твои говорю, — напустилась на Василия Михалыча тётя Нинель. — Как скот бездомный, ей-Богу. В коровнике — по дерьму коровьему босиком, в свинарнике — по свиному обратно…