Ужасы и мистика

        Вечер. Провожу теперь в комнате очень много времени. Весь день почти не выходил. Начинаю испытывать к этому созданию нездоровый интерес. Не могу хоть сколько-нибудь долго находиться вдали от него. А хотелось бы. Жена забеспокоилась обо мне. Говорит, я выгляжу бледным. Считает, что мне нужен отдых…

Мастер может видеть разные возможности, но далеко не всегда они оказываются реализованными – в силу самых разных обстоятельств. К примеру, у кого-то из учеников может быть высокий духовный потенциал, и Мастер говорит ему об этом, говорит о возможностях, которые существуют. Но ученик почти ничего не достигает,…

С к о р а я : Мадам! Мадам! С т а р у х а :… мое сердце… я сейчас умру… оооох…. С к о р а я : Мадам, если у вас начинается сердечный приступ, вы не должны волноваться. Расслабьтесь, не пытайтесь звать на помощь, не тратьте силы на… С т а р у х а : Оооох… на ленты, помогающие тебе тихо умирать.…

empty-line >       «Смерть ждёт и вас, — снова раздаётся у самого уха. — Ты приведёшь себя к этому. Они уже близко». — Это лишь сон, — возражает Мари, задыхаясь от ужаса, внезапно пронзившего тело. — Все это нереально. — Так же, как и эти люди?       Её взгляд падает на лица…

– Нет, мы пойдем, – стояла на своем Исмей. – И докажем, что мы там были. – Как? – спросил Хэл. Исмей нахмурилась. Но ничего не могла придумать, зато придумал Тармин. – Помнишь серебряный поднос со сладостями, который старичок со старушкой выносили на террасу? – спросил он. – Он всегда стоял у них…

– Да как-то не очень, – сказал Азирафаэль. Кровлей смотрел на дождь. – Согласен, – мрачно кивнул он. Аспидно-черная завеса накрыла Эдем. По холмам прокатились громовые раскаты. Недавно поименованные твари лесные забились в норы от грозы. Где-то далеко в насквозь промокшем лесу среди деревьев…

– Вот мы и пришли, – сказал Ирон. Треугольная дверь открылась, и он велел мне: – Заходи. – А ты не пойдешь со мной? Получив отказ от моего спутника, я зашел один. Внутри была лестница, которая вела вниз, но с каждым моим шагом помещение оставалось довольно освещенным: магма стекала по стенам. Я…

— Радио и с вами заговорило? — спросил я. — Нет. Необычные помехи на экране телевизора были, но помехи и есть помехи. Меня напугало другое… У меня была такая штука, что-то вроде рации, только она предназначалась для передачи азбуки Морзе. Я её всю перемотал изолентой и выдавал за индикатор аномальных…

В мой затылок упрутся горячие от солнца стволы, я почувствую запах пороха и разогретого железа. Он рассмеётся: -Отдыхаешь? Я промолчу. А что тут скажешь-то? Помолчит и он. А потом нажмёт на курок. Боёк ударит по капсюлю, высекая искры, и времени у меня на этом свете останется совсем немного. …

Два подростка уже некоторое время спорили о том, как провести вечер в отсутствии старших: родители Марка вместе с младшей сестрёнкой уехали в гости к родственникам на два дня. Звали и его с собой, но тот, сославшись на контрольные в школе, сумел отказаться, заявив, что за пару дней с ним ничего не случится.…

Марат посмотрел на нее. Она лежала под окном. Она выглядела как лошадь, гниющая на обочине дороги. Если не слышать дыхание, то покажется, что она умерла несколько недель назад. Она его мать. Ее зовут Камила. Она арабка. У нее СПИД. Ей немногим больше тридцати лет. Большие глаза в углубившихся глазницах.…

Пока он говорил, араб пересчитывал резные деревянные бусины на своих четках. Когда Донаки закончил, Дауд поднял глаза: — Можно послать Уоткинса. Уоткинс — надежный человек. Он хорошо справился в порту на побережье и знает язык. Или Пальмьера, хитрого бельгийца. Он хорошо знает Конго. Донаки ударил…

— Глупый! Как можно ходить туда? Ведь там очень опасно! — испуганно прошептала его бабушка, разглаживая его шелковистые тёмные волосы. — Не отговаривай меня. Я всё решил, — решительно произнёс Том, взяв фонарь, и со скоростью гепарда вылетел тут же из дому. — Глупый мальчишка! Он же погубит…

— Так я войду? — улыбаясь еще шире, спросила я, на что старик лишь махнул рукой, вернувшись к чтению. Присев на стул, я принялась покорно ждать, ибо отрывать директора от книги дело зряшное и неблагодарное, чего доброго еще язвить начнет, а в этом старику поистине нет равных. Взглянув на Анатолия Ивановича,…

Я терпеливо ждал знака, какого-нибудь сигнала. Если она опустит глаза или посмотрит в сторону, это будет значить, что она оценила мою смелость. Если она отвернется, это будет означать, что она увидела, какой я на самом деле. Самым нежелательным ответом будет, если она продолжит смотреть на меня, словно…

Тем они и отличны от отечественных правоохранителей в штатском, для опытного глаза выделяющихся в толпе как базарные воры-карманники. Тех вообще за версту видать. И те и другие на людях и при делах отмечаются повадкой бродячих котов. У местных уголовных сыщиков и воров одинаковый бездомно-кошачий вид:…

Я завещаю всем мужчинам и всем женщинам, которые были моими братьями и сестрами, раскрытую Тайну. Пусть моя старость и моя смерть послужат им предостережением. Такова моя последняя воля. Прежде всего, пусть знают все: я не сумасшедший. Я совершенно здоров духом и даже телом, потому что не страдаю…

– Его, – не задумываясь, ответил Петя. – Чёрт с ней. Она для меня и так умерла. – Молоток! – кивнул Родион. – Сучек на нашу жизнь хватит. Хватило бы нормальных девок. Верно я говорю? – Петя кивнул. – У тебя на того урода какие-нито зацепки есть или как? – Есть, – сказал Петя. – Нас там сразу менты…

- Не бурчи – приглушенным рыком, снова пробасил барс – вон и Яша, с Руниным будут рады послушать – кивнул он, на ящера, с попугаем. И действительно, слышавшие этот разговор, попугай, сидящий на спинке кресла, в котором сидел летописец, и ящер, ловкими, но не особо заметными, для глаз движениями приблизились…

Глаза его светились красным, изо рта торчали носорожьи клыки, из отверстий в шлеме росли огромные бычьи рога. Страшно? Ничуть. Внешность лишь прелюдия. Над плечами стража торчали две рукоятки жезлов, — Всепронимов — так, чтобы их удобно было выхватить. Всепроним — крайняя мера для путешественников…