Триллеры

В бараке было тихо, только иногда кто-нибудь с натугой кашлял да тихонько копошились в холодной соломе живые трупы, тщетно пытаясь согреться. Где-то заперхал старик, забился в конвульсиях, и стало ясно, что вот еще один проиграл долгую и безнадежную схватку. К утру старик будет мертв, а если и переживет…

Максим не раз высказывал свои опасения. Еще до того, как они с Борисом договорились о правдоподобной версии и началось расследование. Но теперь Генеральная инспекция пришла к определенному заключению. Самозащита. С Бориса сняты все пункты обвинения. Их ложь сработала, угроза миновала. И все же каждое…

Неужели это снова он? Может, недавний жутковатый звонок как-то связан с этим новым похищением? Девочку из Филадельфии нашла как раз Бри. Ее лицо показали в новостях. Именно она пообещала сделать все, чтобы разыскать «похитителя с белой розой», как окрестила его пресса. – Где это случилось? –…

– Уже половина одиннадцатого, – мрачно бросил этот мудак вместо приветствия. Алис прикусила язык, чтобы не начать тут же рассказывать про упавшее дерево, которое перегородило дорогу, про необходимость искать объезд и про отсутствие мобильной связи в этой лесной глуши. Чтобы только не начать оправдываться…

Он не расставался с ним ни на миг, постоянно протирал стекло, проверял, надежно ли он защищен чехлом. После того как он выключил музыку, наступило мгновение блаженной тишины. А затем я услышал это. Вызов по радиосвязи. – …дэй, мэйдэй… оче… – Умар! УКВ. Он уже тянулся одной рукой к микрофону,…

Играет музыка. Смех, разговоры. Родители то и дело обходят игрушечную машинку на полу. Весь дом наполнен веселым шумом, движением и энергетикой этой семьи… На душе становится тоскливо: семья здесь должна быть моя. Толчком открываю входную дверь. В нос ударяет непонятный чужой запах – запах сырости,…

– Еще не поздно передумать… Страх ожидания мгновенно вернулся к нему. – Нет, уже поздно, – возразил он. – Вчера был последний день. Все тот же ненавистный конспираторский шепот: – Они поймут, я знаю. Главный… – Главный… – начал Гаррати и вдруг умолк, увидев, как содрогнулась мать. – Мама, ты…

— Видео на память себе оставь! Или журналистам продай! Вон они уже ждут! — Следователь махнул рукой на толпу зевак. — И уберите вы эти манекены с остановки! Мерзость же! Все, я поехал! * * * Босые мужские ноги приплясывали на прогретом кухонном кафеле. Штор Борис не терпел, поэтому просторную светлую…

– Елена Дмитриевна, вы уверены, что ваша сестра открыла дверь квартиры ключом? Елена кивнула. – Лидия жила вместе со своей матерью в этой квартире? Елена снова кивнула. – А где отец Лидии? – Я не знаю, он ушел от Вики, когда узнал о ее беременности. Мы с сестрой воспитывали Лиду вдвоем. Она…

* * * Слишком долго я тратила свою жизнь на то, чтобы разобраться в твоих странностях, и страдала от твоих поступков, которые раз за разом словно ножом рассекали зарубцевавшиеся раны. Но хватит! Я больше не собираюсь отказываться от себя самой ради твоего счастья, потому что это дорога привела нас…

- Зачем звали, Леонард? - Михаил немного нахмурился, но держался вежливо и строго. Его друг Венцеслав просто сидел и молчал, смотря в окно. Чем бы дитё не тешилось, лишь бы мэру не грубило. - Это относится к вам обоим. У вас есть бизнес - DeM. - Леонард держал интрижки, но говорил медленно и уверенно.…

В лифте, поднимающемся на этаж Мины, царит гробовая тишина, мы с Кэнди занимаем противоположные углы безмолвной серой коробки. Двери открываются прежде, чем я набираюсь смелости спросить, как она себя чувствует. Я напоминаю себе, что не должна даже думать о нас прямо сейчас. Мы здесь ради Мины. Кэнди…

— Нас тянет к земле! — Падаем! — Машина горит! — Валька, ты жив? — Помоги-те-ее! На девятой секунде борт номера «84» потерял лопасти несущего винта. На десятой разломился хвост. На одиннадцатой их несло по частям к земле — к снегу, тундре, вечной мерзлоте. На двенадцатой — БА-ААХХХ! — озарилась…

В коридоре раздались суетливые шаги, послышался шум. «Идут» , – подумал заключенный. Из камеры он услышал чей-то разговор. – В этой? – спросил низкий голос по ту сторону двери. – Да, директор, – пробормотал другой. – Сколько он уже здесь? Кто-нибудь приходил к нему? – снова спросил низкий голос.…

– Она уже идет? – спросила Лаура. – Сейчас пройдет мимо нашего стола, – ответил он. Женщина, которая поравнялась с их столиком, ничего особенного собой не представляла. Высокая, худая, заостренное лицо, нос с горбинкой, короткая стрижка, которая, насколько он помнил, в дни молодости его матери называлась…

Босх побежал по подъездной дорожке, вытаскивая на ходу револьвер. Ступеньки на второй этаж были старыми и неровными. Босх перескакивал сразу через три, стараясь производить как можно меньше шума, и все же полицейскому казалось, что его слышит весь мир. Поднявшись наверх, он разбил пистолетом голую лампочку,…

— То, что тебя ранили, я не забыл. Но сейчас ты вроде выглядишь нормально. — А я и чувствую себя нормально. Дело не в том, что меня порезали. Тебя тоже резали. — Резали, но не так сильно. — Дело не в этом. Просто я решил поставить точку. Не могу объяснить почему. — Не можешь больше на все это…

Когда они поднялись в воздух, Гарбетт заложил левый вираж и вышел на рассчитанный Уиффином курс. Он выровнял машину и, достигнув запланированной высоты, оставил рычаги Фостеру и вышел в грузовой отсек. Пассажир поднял воротник плаща и еще глубже натянул шляпу. Спит, что ли, подумал Гарбетт. Но что-то…

– Домой, пожалуйста. Домой они каждый вечер ехали другим маршрутом – отчасти ради безопасности, отчасти чтобы избежать дорожных пробок. Комфортабельный «Рено-21» был совсем новым, и шофер вел машину жалеючи. В тот вечер удобнее было проехать по Кольцевой автостраде на север. На всех трех перекрестках…

Мотор снова чихнул – и возобновилось ровное гуденье. – Слышала? – спросил Слизняк. – Что это, как считаешь? – Если хочешь его отремонтировать, оставляй машину. У меня сейчас времени нет, – заявила она, отметив, что Джек на всякий случай топчется неподалеку, почти в пределах слышимости. – Я сейчас…