Публицистика

— С чего бы? — Не хочу стать таким, как он. Поэтому решил попробовать себя по другую сторону баррикад. Испытать себя в защите прав и свобод граждан империи. — Адвокатом? — искренне удивился Алексей. — Представляю, как отреагировал на эту новость твой отец. Я усмехнулся: — Не-а. Ты даже не представляешь.…

— Да-а-а-а! — выдохнул я с облегчением не в силах сдержать улыбку. Ну наконец-то… Сколько же ждал этого? Если бы не солдаты вокруг, сейчас бы запрыгал от радости, как пацан. Я архимаг, чтоб их всех! Пятый ранг позади, теперь официально на шестом. Блин, момент такой важный, а я валяюсь на земле с…

— Пить — прохрипел я и попытался открыть глаза. С трудом это удалось. С начала всё плыло как в тумане, но постепенно стало проясняться, нечёткие тени обрели чёткую картину. Встретился взглядом с пожилой женщиной, лет пятидесяти с небольшим. Худощавое лицо, правильные черты, немного обострившиеся с возрастом.…

– Выхожу, – кричу я. Выбираюсь из-под воды, обтираю капли и натягиваю нижнее белье, тонкий топ на широких лямках и легкие спортивные брюки. Крис стоит у выхода, раздраженно сложив руки на груди. Опускаюсь на край кровати. – Где Люк? – Я не знаю. Мы нашли Сэма, он был прикованным в скале, его…

— Я не знаю, как так произошло, да и никакого логического объяснения этому у меня нет, Владимир Палыч… но я навел справки у всех старших… — посетитель глубоко вздохнул и скороговоркой выпалил, — из той троицы только один был отправлен именно на ближайшую хату Секирина, остальные же двое с других нычек.…

— Дааа, — произнёс Ярослав, смотря на бывший хутор Зайцево, — не густо. — Его ещё до нашего прибытия сожгли, — сказал я. — Но вот позиция здесь уж больно удачная. Частокол с башнями поставить, и от небольшого отряда тут легко отбиться можно. Ярослав спорить даже не думал, сам всё видел своими глазами.…

В этом было что-то от холодных солнечных октябрьских дней, когда золотые шапки еще не облетевших берез особенно ярко и щемяще возносятся к сине-стальному небу. Михеев любил осень. он скидывал очередной пакет с донесением и снова нырял к Радуге. Порой ему казалось, что служба дальней разведки его…

— Что здесь вообще происходит? — хриплым голосом спросил юный граф и на мгновение запнулся, словно удивился звуку своего голоса. — Такой странной реанимации за двадцать лет работы ещё не видел. Это что, какое-то театрализованное представление? Колеса служебного бронеавтомобиля, внешне не отличимого…

Их избитый корабль выбросило здесь в закрытом секторе. Загадочный Центр допустил капитана к себе. Это был единственный случай, когда кто-то смог попасть на территорию Центра. Огромное мега сооружение, что поглотило местную звезду, окунув во мрак пространство системы. Результатом встречи стала построенная…

— Прости… я… не хотел на тебя давить. Просто, всё это так внезапно. Давай не будем это обсуждать здесь и сейчас. Поговорим об этом потом. А сейчас я бы хотел закончить то, что начал. Аяна покачала головой и встала передо мной. Не нравится мне это, но кто я такой, чтобы встревать в разговор отца и дочери?…

Ответил мне все так же улыбающийся Крот: – Командир, мы уже давно не маленькие дети. И не те зеленые новички, которыми пришли сюда. Нам всем приходилось терпеть боль... А крови и смерти мы уже насмотрелись. Вдоволь. Он помрачнел и замолчал, а его тираду продолжил Ламин: – Алекс, даже если мне суждено…

На фото было насекомое. Похожее на гигантскую сколопендру метровой длинны, с пучком тонких усиков на голове. — Мерзкая тварь — произнес Алексей, передернув плечами от отвращения — с детства их не переношу. Если в подполье в детстве натыкался на рыжую многоножку, на метр выпрыгивал. Нет, в содружестве…

Равилон – олицетворение всех кошмаров, ведь он губит главное, что есть в человеке – его Дух. Скверна разрывает линии силы, превращает человека в деструкта. А это процесс необратимый. Это приговор. Для всех, кроме Совершенных. Я прикусила губу, потому что перед глазами как наяву встал ночной кровавый…

— Кузнецов? — опешила она. — Ты какого хрена так рано очнулся? Тебе валяться в отключке еще дней пять, не меньше! — Сюрприз, Наталья Геннадьевна! — расставив руки, улыбнулся я. — Не будете ли вы так любезны объяснить, что за ужас тут творится? В лазарете сказали, что случился прорыв? — У меня нет…