Прочее

Однако меня прежде всего занимали мысли о ДНК, поскольку о старинной книге я не имел ни малейшего понятия, а угрозы кого-то взорвать показались мне далекими от реальности. О моей маме у меня осталось мало воспоминаний: она умерла от осложнений после родов, когда на свет появился Герман. Мне было тогда…

Она понимала. Кадры, это да – такая проблема… Мягко говоря, сложная. Причем глобальная для всех медучреждений, не только для их отделения и больницы – в масштабах всей страны, скажем так. – Так что пользуйся, пока я не передумал, испугавшись, что согласился тебя отпустить, и беги. – Еще разок безысходно…

Внезапно над головой раздалось хриплое карканье, и Чехлыстов вздрогнул. С трудом оторвав взгляд от тела и подняв голову, он увидел десятки крупных черных ворон, круживших над самыми вершинами деревьев. Что-то спугнуло их, заставив сорваться с мест. Может, тоже почувствовали приближение грозы? – Никогда…

— Слушаюсь, господин! — поклонится помощник. — Сам лично займусь допросом, и уверяю вас, они точно расскажут всё, что знают, и даже больше. Самолет приземлился на заднем дворе особняка и герцог сразу направился в свой кабинет. Поврежденную броню он сбросил еще во время полета, также не забыл распорядиться,…

Нам навстречу вышел пузатый мужик в бархатном бордовом халате и в тапочках. Он нервно вытирал платком испарину на плешивой голове и силился разглядеть, кто сидит в машинах. — Здравствуйте, господа, — льстиво улыбнувшись и низко поклонившись, проговорил он, когда мы с графом и князем подошли к нему.…

Эх, всё же я оказался прав, но мне почему-то от этого ни фига не весело. Правильно всё же говорят, что моральным уродам и прочим плохим людям как-то слишком часто везёт. А ведь Александр простолюдин, даже не бастард какой-нибудь, маг в первом поколении. Для простолюдина большая удача пробудить в себе…

Я выдохнул ему в лицо сгусток крови, изо всех сил напрягая мышцы и пытаясь разорвать путы. Бесполезно, тело лишь пронзила острая боль, заставившая стиснуть зубы. Оскал уклонился от плевка настолько молниеносно, что движение вышло смазанным. И в ответ тут же резко ударил меня: без замаха, но с такой…

— Есть, командир! — Артем даже попытался устало улыбнуться. Я подошел к Веронике. Взял ее холодные, дрожащие руки в свои, испачканные чужой кровью. — Все будет хорошо. Я довезу его живым. Она крепко сжала мои ладони. — Илья… пожалуйста, будь осторожен. Это не твоя операционная. В машине скорой…

Подойдя к большому окну, Светлана чуть отодвинула молочного цвета органзу и увидела, как хозяйка идет по выложенной брусчаткой дорожке к воротам, которые уже открыты, а за ними на улице виднеется крыло серебристого джипа. Через пару минут ворота поползли в сторону, отрезая улицу от двора, значит, Анна…

Да пошли они все. Хоть в прессе с подачи матери меня и описывали как невинную милашку, я могла бы стать такой же непримиримой, как она. – Мне восемнадцать. – Я уперла руки в бока. – Я могу брать в рот всё… – Ты Константин. Твой рот представляет нашу семью, так что я буду решать, где и как ты его…

Главное, что тварь больше не могла бить копытами — лапы замёрзли по колено. Паучки стреляли в неё ледяными шипами из своих кристаллов. А потом эти засранцы устроили настоящую метель, как тогда в битве с сородичами. Когда летающая колбаса выплюнула меня из пасти, я думал, что заору от боли. Но времени…

Несколько секунд ничего не происходило, а потом под ногами землевика появилась пульсирующая семью цветами энергетическая пентаграмма. Тот распахнул в ужасе глаза, но не успел он и слова сказать, как энергетическая вспышка телепортировала его отсюда, оставляя в воздухе лишь новые облака пыли. — Надо…

«Скучно», – прочитал он в моем взгляде. «Хорошо, душевно. И скучно». «Не будь к нему так… жестока», – это он про Роба. Я и не думала. Просто негоже подгибать себя под любую замочную скважину, куда фигурная резьба твоего собственного ключа без скрежета не проходит. И все же хороший вечер. Вольные…

— Филиновы всегда тянулись к войнам, — непонятно к чему произносит ностальгирующий лич. — До катаклизма Карманами в поместье управлял трон… — я бросаю взгляд на каменный стул на постаменте. — Да он. А теперь, мой господин, сделай милость — спокойно выслушай меня и не верти шеей. — Хм, а тебе что ли…