Мистика

– Она – начал он заплетающимся языком. – Она… – слово так и вертелось на языке, но почему-то не хотело даваться просто так. Поэтому еще раз пробормотав «Она», Тиль бросил эту затею и просто заплакал. – Я ее люблю, понимаешь? – спросил он, обращаясь в никуда. – Понимаю, наверное. – тем не менее ответил…

Беззвучные электронные часы неумолимо отсчитывали время. Я растянулся на стуле, затекшие суставы благодарно хрустнули. Работа была закончена. Закинув руки за голову, я глянул на часы – 23:29. «Еще минута и можно вставать и идти домой.» – подумал я и закрыл глаза. Нехотя я выпрямился на стуле, еще раз…

– А подружка то у тебя была? У меня вот нет, нравится Лизка с параллельного класса, но она почему-то не обращает на меня внимания. – Да была, и у тебя будет. Не бери все это в голову. Само собой образуется. Не в школе так во дворе косичку встретишь. Даже не переживай по этому поводу, всему свое время.…

пропавшая иллюзия Белый лист – пугающая бездна для каждого из писателей. Целый мир желает вылиться на него необъятным потоком. Руки и мысли прослыли незаменимыми помощниками в этом нелегком деле. Все те события, что я намереваюсь описать, имеют смысл только для тех, кто хорошо меня знает…

Монстр в твоём шкафу – Я вижу этот мир твоими глазами. В небольшую щель между зрачком и веком. Я ощущаю всё, что окружает тебя, так же как это ощущаешь ты. Но в отличие от тебя, я получаю от этого удовольствие. Ты увядаешь незримо для остальных, но я становлюсь только сильнее. Такие как ты не плачут,…

*** В доме было по-осеннему прохладно, почти зябко. Лишь бронзовые лучи, пробивающиеся сквозь выгоревшие шторы, освещали кухню. Унар задумчиво высыпал остатки молотого кофе в турку, бросил сверху чёрного перца и соли – на кончике ножа – поставил на огонь и, дождавшись когда кофе начнёт дымиться,…

Я сам не понял, как оказался на этой улице. Просто возник, и все. Как будто я спал без снов, а потом вдруг открыл глаза и увидел этот город. Я стоял прямо посреди дороги. По обе стороны стояли дома, невысокие, этажа в три, а некоторые меньше. Дома эти осторожно прижимались друг к другу, как будто боялись…

25- го Июня 18 … года …Последнюю версту до Митрофаньевских Копней добирались уже в сумерках. Первые дворы казались заброшенными – ни лучины в окне, ни собачьего лая. Проехали дальше – та же картина. Послал Ефрема пройтись по избам – нигде никого, ворота нараспашку, плетни сворочены, кое-где…

Нет – нет. Не может быть. Тот же аляповатый клоунский костюм, пошитый из крупных красных и зеленых лоскутов нарочито грубыми стежками, тот же колпак с пушистым помпоном, толстогубая физиономия в разводах грима. Только глаза. Открытые, удивленные. Нет, не удивленные, не понимающие. Вы не видели клоуна?…

Аркадий замолчал, видимо, пытаясь припомнить получше хронику событий, а я воспользовался паузой и спросил: – А «Бобёр» – у него что, фамилия «Бобров»? – Не, просто кличка,– ответил Аркадий, – Зубы у него вперёд торчат – ну вылитый бобёр… – Понятно, – сказал я, – И что же было дальше? – У Коляна…

Эту историю мне рассказал один знакомый шведский полицейский. Мы как-то с ним разговорились о всяких пустяках, и почему-то речь зашла о странных и необъяснимых событиях, которые иногда случаются, и которые оставляют всех в недоумении. Я тогда ещё предположил, что полиция соприкасается с необъяснимым…

Такой яркий и слепящий… Многие, кто имел опыт клинической смерти, часто говорят о нём. Слепящий, чарующий свет, который пронизывает тебя насквозь. Этот свет невольно способствует самоанализу, раскаянию. Эта сила, эта необычайная мощь… Мощь чего-то великого и пугающего… Может быть это и есть Бог? …

Мы просидели ещё примерно четверть часа, разглядывая осеннее поле пустого стадиона. Помню, только в этот момент мне показалось странным, что такой огромный стадион пуст. Мне казалось, что самый большой стадион из всех, что я видела в жизни, не может быть настолько пустым. Особенно таким тёплым и приятным…

– Кто сказал, что смерть – это конец? Ты проверял это? Ты бывал по ту сторону жизни, в великом, бесконечном Ничто? Ты видел, что там? Он медленно покачал головой, беззвучно отвечая голосу, звенящему в самом мозгу. – Тогда как ты можешь утверждать, что там ничего нет? Кто придумал, что после смерти…

Фильм был долгим, часа три, наверное. Но смотреть его на «одном дыхании» было сложной миссией. Аж слишком. Много людей выбежало из зала, не дождавшись и середины истории. А те что остались до конца, уже не были уверены в том, что они умные люди. Что они люди вообще, потому же животными их назвать – животных…

ХОЛОДНО Холодно. Больно от жуткого белого света. Еле щурясь, открываю глаза. Вроде перестало слепить и холод пропал. Где я? Почему я никак ничего не могу вспомнить? Как будто бы родился здесь и сейчас, но я знаю, как меня зовут, сколько мне лет, а в памяти пустота… Сижу в длинном коридоре с белыми…

Петя купил надувную женщину. Купил в магазине, а не через интернет. Отсчитывая наличность, Петя со смущённой наглостью смотрел на симпатичную продавщицу. Надувная женщина лежала в коробке, к ней прилагался насос. Петя принёс её домой и немедленно распаковал. Свежая надувная женщина пахла пластиком…

Ключ медленно повернулся в замке. – Милый, я дома! В глаза Лексу ударил яркий свет. Он попытался спрятаться, но клетка была слишком тесной, поэтому он просто зажмурился. Это не помогло; режущее больничное сияние не могла остановить тонка полоска кожи. Он свернулся калачиком и забился в угол клетки…

–Тишина в храме!– крикнул сын старика. –Спасибо, сын мой. Он явился ко мне, и сказал, что скоро к нам прибудут новые люди, такие же еретики, как и те, что приходили к нам десять лет назад. Но Климпфул велел, чтобы мы их не убивали, а направили на путь верный. Мы должны заставить этих чужеземцев верить…

«Здравствуй, неизвестный человек, который, может быть, когда– нибудь прочитает моё письмо! Пишу я тебе из того места, где точно не ступала твоя нога и, надеюсь, никогда не ступит. Здесь очень приветливые жители, они мне постоянно улыбаются и говорят приятные слова. Думаю, у нас всё совсем не так,…