Мистика

– Иди ко мне, малыш. Каспар нагнулся и подхватил терьера. Прижимая к себе мускулистое тельце, он поднялся по складной лестнице наверх. Наверху ничего не было. Вообще ничего. Мансарда представляла из себя квадратную залу, со множеством окон, столбов и балок. На потолке было несколько застеклённых слуховых…

– Как альпинист я понимаю ваше стремление испытать себя в экстремальных условиях, – сказал он, сдвинув «брежневские» брови на красноватом, обожженном лютыми морозами лице. – Как начальник сборов и человек, несущий ответственность за безопасность, жизнь и здоровье участников сборов, я должен категорически…

Она простится с сестрой позже, когда никого из них здесь не останется, когда никто не сможет вспомнить её потом, связав с именем Ирайи. Раз никто не хочет помочь, она сама пробьётся в логово зверя и найдёт его. Тиса смахнула капли дождя с лица, давая клятву покойной сестре. Один из высоких мужчин, стоявших…

– У меня уже не осталось людей. Только один секретарь. – Я не собираюсь тебе быть шавкой на побегушках. Пиши адрес, наконец! – У тебя с памятью большие проблемы, или, может, ты на слух запомнишь? – Пишите адрес, недоумок! Кабальеро оторвал от блокнота листок и принялся писать неуклюжим почерком…

Нельсон не пришёл. * * * Томасу было тринадцать лет, и он боялся мира за пределами своей спальной комнаты, это был дикий, неуправляемый детский страх. И если днём Том никогда не был один, то ночью его страхи обретали полную силу. Он спал с включённым ночником и в окружении любимых игрушек. Выработанная…

Она положила перед ним развернутый сборник стихов. Сама села напротив. – Прекрасный суп. Олеся кивнула и указала пальцем на книгу. – Читала стихи? Она кивнула и перебоем постучала пальцами по столу. Ту-тыту-туту-ту-ту Туту-ту-ты-туту-ту Дыщ-туду-ту-ты-ту тудыщ-ту-ту-тыщ-ту – Красиво!…

– Что с Вами? – Инсфууйть…Инсфууйть. – Вы живете в Сергиевом Посаде? – ээть…эээть..эть. – в голосе послышалось отчаяние – Где живете? – сщокойоо..сщокойоо – Щелково? – тааа…тааа…тааа..тааа! – Улица какая? Тут разобрать было абсолютно невозможно. Какой-то набор звуков. – Бабушка, давайте…

– Мне нужно научиться так же, – поняла Катя, – «Глаза – зеркало души». Где-то, когда-то она услышала эти слова, но только сейчас поняла, что они означают. Она видела сны, в которых должна была вот-вот придумать что-нибудь нужное, и сладко замирала в предчувствии чудесного превращения, но даже во сне…

Именно дополнительные и именно к прежней. Не могу сказать «запоздалые претензии» и «к бывшей работе». И вот почему. Произошло как-то одно событие. Тогда казалось, что это был случай… –случай–случай–случай– Случай занес меня как-то на Германскую улицу. Тогда еще это был проспект Кострикова.…

«Тааааак, а ты скажи, ты верующий?»,– у женщины лицо заметно посуровело, одновременно с этим в дальнем углу монастыря вслух начали молиться бабушки, а прямо к Егору и Елизавете Михайловне подошла старушка в чёрном, пихнула сзади мальчика, чтобы он подвинулся и начала протирать подсвечник, ворча: «Трёшь…

– Спасибо. – сказала Бетти. Дэвид кивнул и пошёл дальше обслуживать гостей. Они подвинули свои блюда и начали ужин. Шерил, съев пару ложек салата, не выдержала и попробовала продолжить беседу. – Как работа? – Отлично. – быстро и сухо сказала Бетти, явно желая отпустить эту тему. – Получила повышение?…

Если присмотреться чуть внимательнее, можно было заметить, что темные короткие волосы уже начали редеть, но намека на седину там не было и в помине. И только небольшой животик говорил о том, что это не зеленый мальчишка, а обладающий опытом и знаниями мужчина, истинную силу которого определить невозможно.…

Замечательнее не бывает. – Привет, Корделия. Пауль закрывает ежедневник и проводит пальцами по лицу, стирая влагу со лба. На смуглой коже остаётся след от чернил. Оказавшись рядом, Корделия слюнявит палец и аккуратно, но с нажимом, проводит по его коже, снимая грязь, словно пленку. Пауль задерживает…

И ни звука. Офицер открывает глаза. Возвращаются смазанные голоса и шум ветра. Грохот прибоя, далекий смех. Хлопки шампанского. От вереницы машин тянутся к месту дуэли любопытные. Офицер поводит плечами, морщится. К нему подбегает бойкая журналистка: – «Огни Кето», позвольте представиться, меня…

Макс и Колька покосились на неё и, зная, что сестра в таких случаях не шутит, притихли. А девочка легла на кровать засунула правую руку под подушку, надеясь нащупать ею нож, и… порезалась! Боль была тупой, не сильной. Но от неожиданности она едва слышно вскрикнула: «Ай, блин…» и выдернула руку из-под…

Отпускаю дамочку с истерическими волосами, бросаю беглый взгляд на стол, где продолжает надрываться малышка. – Где она? – Кто? Дашка? Говорю же, в больничке. Под машину попала. Сотрясение мозга, вроде еще какой-то перелом, или вывих. В сердце неприятный укол. Под машину… Представляю ее, распластанную…

«Желание жить похвально, но не стоит забывать о безопасности», – нравоучительно пролепетал голос и затих. В следующую секунду послышался сомнительный звук из-под земли. Мгновение, и твердая опора начинает уходить куда-то вниз, а вместе с ней в бездну падает девушка. Крик. В мире, где всё потеряно…

«Запад – Мет Агве, повелитель огромного Океана, услышь меня! Восток – Локо Ати Соу, владыка ветра, услышь меня! Юг – Огоу, повелитель огня и кузницы, услышь меня! Север – Дамбалла, владыка земли, услышь меня!» Старческая рука твердо вцепилась в ножи и звякнула ими друг о друга. Вокруг пронеслось…

Обидеть может. И убить. Чтобы не Вас она Ломала и пинала день от дня. А я Всегда буду здесь. А Вы можете зайти, присесть, И рассказать мне, что Вас гложет. Совет я дам. Поможет, может: Зовут меня Мисс Вайолет. Боль наша даёт нам силу, свет, А отчаяние питает нас. Как можете Вы всех…

– Где ты была, Дарина, сегодня ночью? – спросил однажды утром у неё Серафим, умывая холодной водой из колодца лицо. – Что ты, кузнец, спрашиваешь? Али не помнишь, как прижимал меня под одеялкою словно золото? Никуда я от тебя не отлучалась, да и возможно ли вырваться из плена твоих крепких объятий?…