Любовные романы

— Пойдём домой, Рэн. Мне надо очень многое тебе рассказать! И кое с кем познакомить. — Кажется, я вижу. Я достаточно хорошо знаю тебя, Лора, чтобы заметить, что твоя энергия изменилась. — Знаешь, мне показалось, что тот Старейшина, что заговорил со мной, тоже это заметил. Он мне подмигнул! — Это…

- Мне только три тысячи. Я ещё молод для женитьбы, - отшучивался Дракула. На самом деле мужчина уже давно был готов к тому, чтобы камень на его брачном браслете засверкал цветом души его пары. В долгой жизни нет ничего хорошего, если рядом нет никого, с кем её можно было бы разделить. - Долгих лет…

Тут уже фыркнул Император и, ласково высвободив руку от пожатия жены, подошел к гостю. — Шутник. Прикидываться тупым солдафоном у тебя получается отлично, но я слишком давно тебя знаю, друг мой. И знаю, что это лишь удачная маска, одна из многих. Но я рад, что ты услышал меня. И рад, что ты решил принять…

Он служил своему господину больше веков, чем мог сосчитать, и будет служить еще столько же, несмотря на несвоевременные вызовы и неудобные тесные кожаные штаны. И все же прерванное веселье никак не повлияло на его характер, что проявилось в формальном поклоне и пронзительной улыбке, с которой он приветствовал…

Варя отвернула мольберт к стене и заходила беспокойным шагом туда-сюда. Благо в покоях её простора хватало: светлая вытянутая комната была устлана старинными дорогими коврами. На добротной кровати аккуратным рядом лежали пестрые подушки. Рядом с входом в туалетную стоял платяной шкаф из светлого дуба,…

Адрес ей известен. Стоять тут и трезвонить — глупо. Дверь ей явно не откроют. Значит, надо возвращаться домой. И зайти попозже, когда родители этих хулиганов будут точно дома. И с ними можно будет поговорить о том, что творят их детки. Марина еще раз оглядела площадку этажа. И злость, которая вела…

Она глаза закатила и вышла из комнаты со словами: «Опять ты начинаешь!» Ну а что, если все именно так и было? Моему отцу за пятьдесят, ей и двадцати пяти пока нет. Страсть вскружила голову обоим прямо после лекции. Или перед ней. Уж я не в курсе, избавьте от подробностей, бога ради! В общем, имеем,…

— Выходи за меня замуж. От неожиданности я поперхнулась воздухом, закашлялась, отчего на глазах проступили слезы, а потом, размахивая у себя перед лицом руками, уточнила: — Послушай, в последнее время шутки у тебя не выходят. Я не очень поняла, в чем соль. Он на миг насупился, а потом рассмеялся…

— Только сыну своему скажите, чтобы придерживал вас. Вы дама сильная, но после капельницы не рекомендуется ходить. Минимум полчаса полежать нужно. — Хорошо, Виточка. Я ухожу, попросив Римму Львовну нажать на кнопку вызова персонала, как только закончится флакон. Она кивает и провожает меня взглядом…

— Никита! — возмущаюсь. Он смеется и сжимает меня в руках сзади. — Доброе утро, любимая, — целует в щеку. Тут же разворачивает к себе и накрывает мои губы. — Ник! — резко делаю шаг назад. — Нельзя целоваться в школе! — Да брось, что нам сделают? — и снова предпринимает попытку притянуть меня…

О, вылазка на Шантарские острова действительно получилась запоминающейся. Сначала самолет, за ним вертолет и яхта, и только потом девственные необитаемые острова. А главное, никаких баб и связи. Чисто мужская компания, сапборд, океан и… величественные киты. Это были неописуемые эмоции. Невероятные китовые…

Девочка задумалась: что будет, если солнце поцелует луну? Она даже не догадывалась, что однажды найдет ответ на этот вопрос. И что даст ей его именно этот одинокий мальчик. Первая Хантер Настоящее время – Пора просыпаться, членистоногое, – объявил мой друг, он же…

Мой взгляд медленно скользит по залу, беря в фокус еще неопознанного посетителя и, споткнувшись, замирает на его спине, обтянутой темно-синей, промокшей от пота футболке. Одновременно с этим кровь бросается в лицо, а пульс, и без того разогнанный бегом, учащается до критического. Я знала, что в фитнес-центр…

– Откуда ты только её такую достал? Неужели нельзя было кого-нибудь поприличнее призвать? – Но милорд! Я сделал всё, что было в моих силах! Мне кажется, что это не самых худший вариант из всех возможных! Что произошло, я до конца так и не понимала, голова кружилась, а перед глазами всё расплывалось,…

– Ты на нашей поляне! – Да? – обрадовался Одуванчик. – А кто вы? – Мы нарциссы, и мы… Особенно я! Очень прекрасны! Впрочем, ты и сам это видишь!… – Да, – согласился Одуванчик. – А почему ты отвечаешь мне? Ведь все остальные отвернулись… – Я говорю с тобой, чтобы все видели мое благородство. Я готов…

– Как вам известно, экспозиция меняется каждые три месяца. Когда я готовила эту вазу для выставки, я сначала обратила внимание на зубцы, а затем на драгоценные камни. Я очень тщательно все проверила и сличила с описанием в каталоге. – Поскольку профессор молчал, Александра добавила: – Я уже написала…

— Донья Аманда, вы идете? — Голос был холодный и немного нетерпеливый, и она поняла, что карета давно остановилась, а дон Фелипе стоит у открытой дверцы, чтобы помочь ей выйти. — О да, конечно. Извините меня. — Краснея, она вложила свою маленькую ручку в большую руку дона Фелипе, другой рукой подобрала…

– А кто будет платить за очередную перевозку? – Я. – Это из зарплаты секретаря-машинистки? – Я еще и официанткой работаю. – Тебе надо продолжать учиться, Лиза. – А папа говорит, что не надо торопиться, времени еще полно. – Папа может и ошибаться. Если ты сейчас не поступишь в колледж, то…

— Нет, — зло повторил он и добавил с еле сдерживаемым раздражением: — Проваливай! Данила закрыл глаза и опустился на сырой песок, обхватив голову руками. Он почувствовал, как его душа сжимается и, сделав усилие, освобождается от остатка только что испытанных эмоций. И вновь становится пустой. Данила…

Я прошел мимо „Феерии“. И ничего не увидел. От меня все скрыто. В Рекуврансе мне мимоходом бросилось в глаза, как на ляжке матроса — я так и не пресытился этим зрелищем, столь частым на борту корабля, — складывается и разворачивается аккордеон. „Брестировать“. Это, без сомнения, о бретерах: ссориться.…