Любовные романы

– Что вы говорите? Вы норовите оправдать ведьму, которая приворожила к себе вашего сына и довела его до гробовой доски? – Нет, Ваше пр… Он… Он… – Ну же! – Он просто любил ее. А она была к нему равнодушна. «Да. Бедный мальчик, как я просила его не делать глупостей! И как он старался не делать…

  15-й километр. – Так странно… – сказала Она. – Что? – Мы ведь оба с вами понимаем, куда и зачем едем. И все еще на вы, и даже не целовались ни разу… – Ты не понимаешь, куда едешь! – не крикнул он. – Зачем – это уже не так важно. – Вы мне очень нравитесь. Давно нравитесь. Давайте поцелуемся… –…

Не могу сказать, что мне жаль эту… женщину. Нас слишком хорошо научили ненавидеть их, чтобы теперь допускать сомнения. Но ее странное сходство с тобой заставляет меня постоянно вспоминать о нашем с тобой тайном мире, который мы всегда прятали, сначала – от взрослых, потом – от детей… Спасают только ее…

Старик закурил и стал глядеть в окно напротив. И думать о Ли (думать ли?…). В окне напротив мальчишка лет двадцати раздевал девочку чуть младше себя. Она стояла неподвижно, закрыв глаза, улыбаясь собственным ощущениям. Она вся была – как новогодний мандарин, под кожурой которого спрятана сочная мякоть.…

  …Да не надевай ты это кольцо! Оно старое, тяжелое, разве оно подходит к этому легкому летнему платью? И серьги не надо было надевать… Просто горе с тобой, глупая девчонка. Эти украшения только испортят твою свежесть и не дадут ничего взамен. Сними немедленно!.. Не снимает. Не услышала. Жаль…   …Мама…

Андрей Корф Эротический этюд № 25 Он обернулся Кляксой и упал на ее чистейший тетрадный лист. Она успела превратиться в Чернильницу и растворила его с тихим всплеском. Он обернулся Вороненком и изнутри застучал по стеклу, проклевываясь. Она раздалась во все стороны, заквохтала Наседкой и собралась было…

Беспалый запомнил, где присаживалась Дочка, и сейчас отправился прямо к могиле. На плите было что-то написано, но Беспалый забыл буквы. Он глупо просидел полчаса, разговаривая с незнакомым покойником, и отправился восвояси. Дочка не пришла. Беспалый решил не искушать судьбу в метро и отправился на Киевский…

– Ау, ребята! Выпустите меня отсюда! Ребята шли по направлению к ней, но шаг не ускорили. Было что-то в их походке, отчего Ей стало не по себе. Когда одно из пятен, дойдя до запертой двери, протиснулось в герметичную резиновую щель, Она чуть не обмочилась от ужаса. Второе пятно, не доходя до двери,…

Но Чудовище никогда не приходило днем. Вместо него неожиданно рано пришла мама и сказала странные слова о каком-то убийце, пойманном прямо в подвале их дома. Она даже налила себе вдвое больше обычного. Чтобы справиться с волнением. А потом налила еще. И еще. И еще… Потому что впервые в жизни увидела,…

– Ну… (общий вздох). – «А она не страшная? – спрашиваю. – Вдруг в воду потащит…» «Нет, – говорит, – не страшная. Она – самая красивая на свете». «Ну, – говорю, – тогда показывай, толь-ко я тебя за руку буду держать, чтобы не пугаться». А он меня к берегу подводит и говорит: «Смотри, мол». Я наклоняюсь……

– Что же до героя положительного, то, опять же, в наших силах трактовать его реплики в совершенно полярном смысле. Драматург склонен играть с читателем в гораздо большей степени, чем прозаик или, тем паче, поэт… – Ой, – сказала Она. – Почему мы остановились? Он посмотрел в окно. Поезд, действительно,…

– Он передает, чтобы вы засунули эти банки себе в жопу. Right now! – Они еще недостаточно остыли. Кстати, мы ведь говорили о жаре. Как вы с ней справляетесь? – Ты действительно хочешь, чтобы я тебе это рассказала? – Почему бы нет? Это лучше, чем слушать ваше хамство. – Хорошо. Тогда закрой варежку…

 

– Ну почему у тебя всегда месячные!.. Нет, всегда… Тогда почему мы так редко… А я хочу сегодня, сейчас… – У тебя совесть есть? Ну, тогда поищи ее в своем Интернете! Мне подруга должна позвонить, мы пять лет не виделись, а у тебя что-то там «качается»!.. – Смотри, смотри, опять голых телок по ящику…

Сказано – сделано. Девочки сняли с себя то, что оставалось. Копуша скукожилась, положив ногу на ногу и прикрыв грудь руками. Баста сидела, откинувшись назад, по пляжному грелась под взглядами. У нее был красивый живот, шелковистый пах и стройные ножки. – Ну, что, – сказала Баста, – так и будем сидеть?…

Он: То есть как они сами. Она: Да. А у меня не получается. Он: У меня тоже. Она: Но ведь ты – один из них. Он: В том то и дело. Так еще хуже. Она: А еще я плохая. Он: Почему? Она: Меня двое. Или трое. Они все разные. Он: И не слушаются друг друга? Она: Они друг друга убивают. Он:…

Но Он, ни слова не говоря, пошел к двери. Она плакала, жалко мешая на лице слизь и слезы. Чемодан стоял на прежнем месте. Он все еще просился вон из дома, во двор, на вокзал, к черту на рога. И он знал, что сейчас ему в этом не откажут.  

И вот она замирает – миг наступил. Шестнадцатилетней девчонкой, живущей во власти книг и фильмов, она падает без движения в долгую секунду. Слышна улыбка Фауста, звучит странное танго, в мире нет больше грязи и лжи. Он принимает ее остановившееся тело и вступает во владением им. Сначала он настраивает…

А вот о чем. Однажды у него появился соперник. Такой же притаившийся в траве котик, отличающийся от нашего героя тремя вещами: возрастом (он был старше), нахальством (которого у него было больше) и отсутствием бинокля. Вместо бинокля у мальчишки был фотоаппарат, которым он щелкал, как клювом, нимало…

Они пили пиво, и на следующее утро старушка, собирающая бутылки, показала мне целых двенадцать сосудов греха, лежащих в траве, еще хранящей силуэты двух тел. При этом они не расставались, и, если кому-то их них приходило в голову облегчиться, второй был тут как тут, принимая всем своим телом, ртом, глазами…