Критика

Нам очень неприятно, что после прекрасного произведения г. Полевого мы должны говорить, для полноты библиографии, о «Летописи факультетов»; но что ж делать, когда у нас рецензент, обязанный читать всё, что только издается и печатается, за наслаждение, доставленное ему одною хорошею книгою, должен поплатиться…

«Кальян» есть вторая книжка стихотворений г. Полежаева, много уступающая в достоинстве первой. [2] Но и в «Кальяне» еще блестят местами искорки прекрасного таланта г. Полежаева, не говоря уже о том, что он еще не разучился владеть стихом. Лучшим стихотворением в «Кальяне» нам показалось «Раскаяние».…

Евгений был не только неутомимый самец, но и большой резонер, – блудлив, как кошка, труслив, как заяц, по русской пословице. Простившись, он начал резонерствовать, а потом пьянствовать; но Маргарита пришла к нему и сказала, что она все сделала для защиты своей добродетели, но если уж… так оно лучше –…

Герой этого романа – презабавное лицо: восторженный итальянец, пиетист, поэт, любит женщин и страх как боится, чтоб которая-нибудь не соблазнила его; человек с слабым характером, чувствует позор вельможеского покровительства, страдает от него – и не имеет силы освободиться из-под обязательного ярма.…

Мы взяли эту книжку с полною уверенностию, что найдем в ней пошлый вздор, – и приятно обманулись в своем ожидании. Г-н Бурнашев обещает собою хорошего писателя для детей – дай-то бог! Его книжка – истинный клад для детей. Первая повесть, «Русая коса», [2] бесподобна. Именно такие повести должно писать…

Терпение, постоянство и твердость характера – дело великое, признак души глубокой! Тщетно толковали г. Ротгану некоторые журналы, что книжка в пять, шесть или семь листов не составляет тома, что надо не так держать свое слово перед публикою; тщетно насмехались они над микроскопическими томиками «Библиотеки…

Давно уже не читали мы таких плохих иностранных романов, как эта «Бедность и любовь»: но перевод еще лучше романа. Вот несколько фраз для образчика: «Но счастие Георга, быть обязанным такой доброй женщине, которую можно было назвать ангелом доброты в образе человеческом… Без сомнения, что ничего не может…

Мы не будем говорить о достоинстве этой книжки в литературном отношении; в нем никто не сомневается; притом же тридцатая тысяча, выставленная на заглавии, служит самым красноречивым фактом в подтверждение и без того уже всеми признанной истины. Да, народ знает и любит Крылова так же, как Крылов знает…

Далее Филарет Шаль называет Жан Поля «писателем столь необъятным, столь мало читаемым, гением совершенно германским, покрытым для других наций тройным покрывалом, – единственным оригинальным писателем, столь оригинальным, что он не нашел себе ни подражателя в своем отечестве, ни переводчика у других…

Автор этого романа, ужасного по вымыслу, по безмыслице, безграмотности и убийственного по скуке, хотел доказать, как опасно вверять иностранцам воспитание детей. Старая, очень старая песня! Скажем за тайну почтенному романисту, что гораздо безопаснее поверить воспитание ребенка грамотному немцу или французу,…

Они начинаются гимном солнцу: О дивный красавец, колосс мирозданья! Даря нас торжественным зрелищем дней, Выходишь ты с бездной тепла и сиянья, В короне зиждительно-мощных лучей. Природы великой жених воцаренный, С тех пор, как ее украшением стал, Когда не поспел ты на подвиг священный, …

У г. Вердеревского есть поэтический стих или, но крайней мере, способность к поэтическому стиху, чему могут служить доказательством хоть вот эти стихи, взятые на выдержку из довольно большого стихотворения: Она так пламенно любила! И как роскошна, как ясна Была любви ее весна; А нынче… вот ее…

В четвертом томе очень много нового, и мы особенно рады, что из него даже петербургская публика познакомится с новою комедиею (впрочем, еще прежде «Ревизора» написанною) Гоголя – «Женитьба, совершенно невероятное событие в двух действиях». Здесь, в Петербурге, она давалась на сцене; но там мы не узнали…

Вот что говорит автор этой курьезной книги в своем предисловии: 1. Предмет сего собрания рифм, был единственно, чтоб услужить юношам, кои имеют желание писать стихи, то чтоб менее им затрудняться и обременять себя в приискании рифм, от чего иногда зависит даже перемена смысла в сочинении, а не токмо…

Рецензия произвела сильное впечатление. Я. К. Грот выступил с пространным откликом на нее, в котором обвинил критика в посягательстве на законы нравственности и в насмешках над христианским воззрением, в проповеди эгоизма и свободной любви (см.: «Москвитянин», 1844, № 3, отд. V, с. 171–186). Критика…

В конце этой книжки приложен чертеж; разверни и посмотри на него попристальнее; здесь дело любопытное и полезное. Ты видишь: в одном месте написано Москва, в другом Киев, в третьем Волга. Хочешь ли знать, что все это значит и для чего это? Объясню тебе примером: положим, что у тебя родные на дальней…

В этой «Речи» можно найти все, что угодно, кроме истинного значения поэзии. Автор очень ловко маневрирует около своего вопроса, но не нападает на него, не хватает его. Оттого много фраз и слов, речь длинна и скучна, а дела в ней нет. В иных местах пустейший набор слов выдан за краткие и многообъемлющие…

На обороте заглавного листка этой серенькой книжонки напечатано: «Из журнала «Маяк» книжки XIX и XX 1841». Стало быть, эта книжонка есть невинная спекуляция на внимание читателей: разные повести, оставшись в этом никому не известном «Маяке» без читателей, хотели во что бы ни стало быть прочтенными…

Со времени появления «Мертвых душ» – а этому прошло уже около года с половиною – никто не решился издать романа. Даже самого неустрашимого Барона Брамбеуса одолел страх и трус велий, – и обещанная им года три назад «Идеальная красавица» так и пропала без вести, оставшись в «Библиотеке» и недочитанного…

«Путевые впечатления и, между прочим, горшок ерани» – очень миленький юмористический рассказ, в котором даже много глубокой истины, подмеченной в женском сердце. Прекрасна была бы повесть «Ольга»: в ней так много естественности и верности, за исключением идеального лица садовника; начало ее – лирическая…