Книги о войне

« Победа или смерть во славу Тысячелетнего Рейха!» – с таким девизом на устах стальные, механизированные по последнему слову техники легионы Вермахта, – ознаменовали новое летнее, невиданное по размаху германское наступление из района Курска на юг и юго-восток России. * * * …Голова штандартенфюрера…

А начать нужно, пожалуй, с того зимнего февральского вечера, когда после очередного обзора событий Майдана в сознании укрепилась мысль, что придуманная когда-то давно верными слугами дядюшки Сэма и неоднократно отточенная на странах третьего мира схема государственных переворотов, похоже, начинает срабатывать…

– Да, босс! – молодцевато ответил боец всё с той же идиотской ухмылкой. Они двинулись назад. В этот момент в здание забежали один за другим солдаты. Грязные, одетые в зимнюю военную форму, на фоне света, проступающего через щели в стене, они казались похожими на медведей-шатунов, очнувшихся от спячки.…

На потемневшем от времени лике почти ничего нельзя было различить, и только глаза Богородицы сурово глядели на него. Грехи его были велики: ослушался мать, пытался убить живую тварь, разбил чужой горшок. Глаза с образа смотрели прямо в грешную душу. Ему представились жуткие муки грешников в аду: грешники…

– Мне куды с моим тарантасом? – Вас-то где носило?! – возмутился старший лейтенант. – До ветру, сынок, ездил. А чего? Старший лейтенант беспомощно посмотрел на безногого и сказал: – Становитесь… В смысле – поезжайте в конец строя. – Это какого же хрена я должен в конец строя?!! – возмутился…

– Спасибо! – недовольно буркнул гость, и, кряхтя, уселся на стул. – Я слушаю Вас! – как можно вежливей начала Оксана. – Меня, ветерана войны, Героя, можно сказать, обидели! – тут старик как бы невзначай повернулся на стуле, полы его пальто распахнулись, и в лучах весеннего солнца ярко блеснула Золотая…

Отец переставал раскачиваться, медленно, словно нехотя, брал с тарелки картофелину, жевал её, раздавливая языком каждую крошку, прокатывая по нёбу, стараясь продлить миг наслаждения пищей. Остальные отворачивались, не в силах смотреть на то, как другой человек ест. По всей комнате разносилось бурчание…

Эта старая тропа в беззаботные и пьяные семидесятые годы двадцатого столетия неизвестно зачем местами и понемногу тоже была покрыта асфальтом. Несколько раз по ней даже пытались ездить. Но вскоре, поняв тщетность попыток вернуть ее к жизни, тропу забросили и навсегда забыли о ней. Прошли годы. Ветры…

А Джамиля, засучив рукава просторного платья, принялась за работу. Она ухватилась за самый верхний мешок, но вдруг остановилась и, пытаясь спрятать глаза от Нуриддина, отвернулась от него. Перед взором девушки встал облик Камолиддина: высокий, плечистый парень, одетый в легкий летний халат без подкладки,…

Очень быстро все и выяснилось. Осенью четырнадцатого этот экземпляр, будучи пехотинцем бравой австро-венгерской армии, попал к нашим в плен, да так и прибился. Отнюдь не в лагере. Частенько случалось так, что таких австрияков отдавали в работники сибирским крестьянам – война повымела из деревни немало…

– Пиши дальше, Семёныч: «… в результате связь в течение ночи восстановить не удалось. Но с раннего утра, предположительно со второй позиции соседнего, 256-го полка, опять были слышны разрывы снарядов и мин. Наша артиллерия тоже вела огонь. Ситуация становилась неясной. Связные, посланные в расположение…

Информация о том, где расположился передовой отряд медсанбата, была своевременно доведена до полковых медицинских пунктов, однако раненых все еще не было. Бой западнее балки, который тревожил Гулянина как будто бы стих. Значит, атаки отбиты… И всё же где-то южнее бои продолжались. Определить где,…

– Понятно… – сказал капитан. И после паузы приказал занять рубежи у деревни, которая догорала в полукилометре за ними. Рота уже ушла вперед, к назначенным рубежам. Родин резко развернул машину, так что Сидорский треснулся головой о броню, и рванул догонять к незаселенному пункту, от которого остались…

–Р-разговоры! Сухоруков! – комвзвода, нахмурившись, спрыгнул в окоп. Его посеревшее и исхудавшее за последние дни непрерывного марша широкоскулое лицо было сумрачным, легшая по широкому крестьянскому лбу морщина и заострившийся нос придавали ему суровую зрелость и только живо блестевшие глаза да легкий…

Не знаю, сколько времени прошло. Вдруг, сквозь сон, чувствую, как чья-то рука пытается растолкать меня. Другая рука, нежная и давно очень знакомая по своему запаху, слега прикрывает мне рот, чтобы сквозь сон не мог вскрикнуть. Моё сознание бурлило и все никак не могло определить, что делать мне, спать…

– Приветствую вас новые ученики моей школы. Меня зовут Дмитрий Васильевич кто не в курсе, я директор этой школы. Главное правило – это учись не покладая рук, ведь только за знания и навыки вы получаете здесь свои оценки, а некоторые даже и вознаграждение. Поскольку вы только поступили, могу обещать,…

Между тем новость не давала Шюппу покоя. Он больше не мог молчать и, скривив рот, пробормотал в затылок Бохову: – Начальство-то скоро понос прохватит! Бохов спрятал улыбку в складках неподвижного лица. Райнебот снова подошел к микрофону: – Шапки надеть! Руки вскинулись. Шапки нахлобучили, как…

Работающие лифты в хрущевках[1]встречались нечасто. И этот подъезд не был исключением. Раз за разом Юля превозмогала боль, опиралась на одну ногу, держась за перила, и переставляла вторую, раненную. К физической боли тело привыкло. На войне чувствительность притупляется, незаметными становятся царапины…

А утром на западе-юго-западе загрохотало, причем крепко. Насколько помню, это 11 мехкорпус попытался перерезать северную «клешню» немцев и взять Сувалки, да опростоволосился, так как с воздуха он прикрыт не был. Грохотало целый день, и я, наконец, добыл карту: воздушный бой состоялся прямо над «моим»…

– Адди, ты прирожденный инженер, – сказала она, напомнив, как в семилетнем возрасте он разобрал старый радиоприемник, рассыпал детали по обеденному столу и снова собрал его, как новенький. – Занимаясь музыкой, много не заработаешь. Я знаю, что это твоя страсть. У тебя талант, развивай его. Но сначала…