Фэнтези

Когда Олег Моисеевич был ещё жив, но уже тяжело болен, и они с сыном сидели за чтением газет, Матвей неожиданно спросил его: – С ума сойти, как ты всё это время справлялся в одиночку? Отец с заметным усилием приподнялся в кресле и сам поправил подушку за спиной. – Сын, ну неужели ты не помнишь?…

– Вот тебе тряпочка, – проворковала она нежно. – За одежду не волнуйся, потом если что переоденем. Я глухо зарычал. – Сам переоденешься! – поспешно поправилась Иля. – Я как раз собиралась тебе за костюмом на всякий случай, взять ещё что-нибудь? Её эльфийская непосредственность придала желание жить…

В испуге я отшатнулся и закрыл нос руками. — Нет, нет, — поспешил успокоить меня алхимик. — Слезный экстракт так не работает. Нужно подумать о чем-нибудь грустном. О! Рабыня Изаура! Как же я плакал, когда смотрел сериал в первый раз, рыдал каждый вечер, — гость макнул палец в коробку, быстро провел…

У каждой из академии есть свой герб, отражающий мировоззрение каждого вида. У академии ангелов белые крылья на фоне горящего замка демонов. Академия демонов взяла себе похожий герб, рога на фоне окровавленных оторванных белых крыльев. Ну а третья академия верит в равенство видов, именно поэтому она взяла…

Интересно, сколько его здесь продержат на сей раз? Локи понимал, что захоти ВсеОтец прекратить выходки своего приемного сына раз и навсегда – он нашёл бы возможность осадить принца. Привил бы ему, так сказать, стойкое, не проходящее чувство меры. Однако каждый, даже самый далекий от политики, житель…

«Возможно, получится найти ответ в одной из книг Беремира, – подумала Василиса, зевнув. – Но сначала вздремну». Вилы просвистели и жадно вгрызлись в сено в нескольких сантиметрах от головы Василисы. Какое там сено? Чародейка была уверена, что целилось это универсальное оружие против всех видов нечисти…

– Приветствую вас! – произнес воин, подходя к жителям городка с мрачным выражением лица. – Мы беженцы, спасающие свои жизни после ужасного, ужасного сражения. Я молю вас, если можете, поделитесь с нами водой и пищей, и, если есть место, дайте кров, хотя бы детям. Рыбаки переглянулись между собой, а…

Закончив разговор, Хозяин бросил короткий взгляд на непонятный телевизор и выругался. Снова уставился на фотографию, потирая щетину. В покрасневших глазах дрожали, готовые вот-вот сорваться по щекам слезы. – Ну ты давай… этого. – Тимоша коснулся его плеча. – Не раскисай. Прорвемся… Хозяин на миг…

После обеда меня стали вооружать. Авраам открыл оружейную и вошел в нее со словами: – Так, что тут у нас? – никто ему не ответил, но ему и не нужно было. Вообще они с Михаилом были полной противоположностью друг другу. Один шустрый, резкий, быстрый, а второй спокойный и медлительный. Авраам любил поболтать,…

Встрепенулась и заозиралась вокруг. И правда, из-за кулис как раз вышла наша шоколадка, махнув мне рукой. Выдохнула шумно, выкидывая из головы ненужное, и сосредоточилась на работе. Растянула губы в привычной насмешливой улыбке и отправилась на сцену. Заиграла музыка, на меня направили софиты, и…

Что за бред? – Ты чего дрожишь? Испугалась? – заботливо поинтересовался Алексей. – Не знаю. У него такая подавляющая энергетика. Жутко стало. В отличие от отца, он ведь её даже не скрывает. Дикий… – прошептала непослушными губами в ответ. Сама же вновь и вновь прокручивала в голове образ и взгляд…

– Пятый, великий. С каждым столетием их становится все меньше и меньше. Прости, я не знал о твоих планах на него. – Ты и не должен. Ты уже стар, нун, твое время уходит. Жертвы не помогают? – Пока ещё да, великий, но все хуже. – Что, живое трепещущее сердце на золотом блюде не пробуждает аппетит?…

Спиной ко мне у невысокой кафедры стояли двое мужчин. На кафедре лежала открытая книга. Тот, что пониже, медленно переворачивал страницы. Его лысина поблескивала в свете ламп. Рубашка, заправленная в черные брюки, плотно обтягивала широкую спину. Мужчины пошептались, после чего коротышка резко захлопнул…

— Спасибо, — отозвался я, но когда заметил, что она собирается уходить, добавил. — Погоди. У меня для тебя есть поручение. — Какое? — поинтересовалась девушка, ощущая от меня подвох. — Я слишком устал, хочу, чтобы кто-нибудь потер мне спину. Попросил бы Чесити, но она дрыхнет. Лейла смерила меня…

Люди переговаривались, осуждающе качая головами. Каких только предположений они ни строили, каких только несуществующих подробностей ни выдумывали. Чугунный зверь стал уж и огнедышащим змеем о шести головах, который хотел весь город пожечь, а сам Микула — жутким чудищем, воровавшим детей для своих черных…

Хотя место ли фоссегриму, вольному фейри падающих вод в городе? Тави снова болезненно поморщился. – Ну вот и покажи! Интересно же! – Ты приехала смотреть на город? – Угу, и на него тоже. У вас тут красивые города, такие… особенные. – Нашла красоту. Город… Город – он… Тави сел верхом на бордюр,…

Реальный мир стал потихоньку вливаться в глаза и уши Малика словно каплями из ржавого рукомойника, и волшебный зов сказительницы потонул в хриплых криках караванщиков, понукавших свой тягловый скот, в напевах музыкантов, уже потчевавших публику мелодичными байками о Солнцестоях былых времен, и прочих…

Когда я проснулся, было темно. На кровати, где я лежал, тонкие простыни были заправлены так, что я еле мог двигаться. Я лежал на боку. Здесь стояли и другие кровати, белые силуэты, плавающие во тьме, и слышалось дыхание других спящих подростков и детей. В одном конце были окна без занавесок. Палата,…

И лень как пижонство с потенциалом и словами про сны. Лень не олень… Красавчик с рогами из лесных братьев. И снов. Мифов и сказок. Из духов. Как любят в Африке. Потенциал. И рассвет. Не сглазить бы. Лень. Как Ленин. Вызывающе коммунистически как идеал и идеи. Идеология. Выходные дни. Уикенд и барбекю.…

– О Великая! Может быть, пронесёт? Силок ослабил хватку, и я рьяно взялась за дело. – Еще немного! Я рывком вытянула ногу из западни и отпустила край верёвки. В тот же миг ветка, к которой крепилась ловушка, с шумом распрямилась. Я взвизгнула от радости, но мои торжествующий крик смешался с жалобным…