Фантастика: прочее

– Тело тоже, – попросила ведущая. Мэтью задрал майку – аудитория невольно поморщилась. Поломанные, проткнувшие кожу ребра торчали в разные стороны, из-под них сочилась, неприятно поблескивая в свете софитов, бледно-коричневая жидкость. Не дожидаясь, пока его попросят, Мэтью продемонстрировал и то,…

Таким образом, сам космос подчеркивает равнозначность всех присутствующих на планете и особо не выделяет никого. Все это вполне можно рассматривать, как очередную помощь землянам в деле не разрешимого ими самими расклада сложившейся ситуации и как своеобразную дотацию ума, так щедро разбрасываемого…

Я наблюдал за мамой. Она восхищалась рассветом. Увидев, что я смотрю на неё, она ко мне повернулась, я увидел её глаза… Никогда я не видел их так близко. Зелёные глаза. Они такие красивые. Я продолжал смотреть в мамины глаза, она молчала, тоже смотрела прямо в глаза. Казалось, словно я смотрю в зеркало,…

– Ты волен поступать так, как захочешь, Страж… На этих словах таинственный мужчина в чёрном плаще оборвал связь, трубка в моих руках дрогнула в воздухе, затем мгновенно распалась на множество фрагментов и исчезла в закоулках системного кода. Кукольник быстро покинул свет фонаря и моментально растворился…

И на улицы из белых кабинетов выходили уже совсем другие люди – в полной прострации. Василиса вынырнула из памяти, услышав голос женский, металлический: – Добро пожаловать в Поднебесье – район повышенной комфортности! Уж насколько комфортно здесь – вопрос третий, так сказать, риторический. …

Но даже страх, кажется, испаряется, когда я медленно встаю и делаю несколько неторопливых рискованных шагов по направлению к существу в белом, остерегаясь и чуть ли не дрожа всем телом. Мой пыльный чёрный смокинг изрядно отличается от идеальных смокингов остальных – и, в первую очередь, от ангелов.…

Следом появилась идея о попытке самоубийства. Но почему? Ни я, ни моя пара и помыслить не могли о подобной попытке! Да и каков мотив? Не бывает, чтобы человек вот просто так решил уйти из жизни, каким бы пессимистом он ни был! К тому же самоубийство – это грех, и Рина это прекрасно знала… Адриан пришел…

Все четверо вышли из гостиницы. Немного постояв, внимательно оглядывая окрестности, резко разошлись как по команде. Майк и Эрих сели во Флайер, стоявший на стоянке гостиницы, и укатили на Виллу Гурвица. А Кайл с Гиором не спеша пошли в направлении банка, пытаясь обнаружить за собой слежку. Уже подойдя…

Снизу раздались шаги – тяжелые, мужские. Поднимались двое или трое. Трое. Уин передернулся. Вот так же, до Пробуждения, ночами громыхали тяжелые ботинки агентов Министерства Любви. Так пришли с обыском и к ним. Уин тряхнул головой. Помнилось все очень смутно, но сразу появилась мягкая ватность в коленях,…

– Я только попробовал тебя на вкус, – думал он, – и этого глотка оказалось достаточно, чтобы разбередить старые раны в моей душе. Кто ты, Анна, увидимся ли мы когда-нибудь или лучше нам больше не встречаться?.. А на ее шее сзади темнели две точки, медленно зарастая и не оставляя ни следа о себе. Она…

– Конечно, конфиденциальное. Только для тебя, малыш. А знаю я про него потому, что это я его написала, – девка скорчила виноватую гримасу. – Прости. Алекс нахмурился, пытаясь переварить информацию. Потом медленно огляделся, ожидая, не блеснет ли в темноте дверных проемов какое-нибудь оружие. – Это…

В школу сейчас сходим, учебники в библиотеку сдадим… Вот, вроде, и всё. Никаких обязательных дел больше на сегодня не предвидится. Качнуться только. Ну, это час-полтора. Третий комплекс. Двенадцать упражнений по три подхода. Потом к парням. Ну, и выпускной. Сначала в ДК, потом ночь гуляем… Костер на…

– О, свежесть! – выдохнула Тевита. – После Сдвига жара стала невыносимой! Лифт доставил их на последний, трехсотый этаж. В коридоре они наткнулись на крупного мужчину – живот нависал над ремнем, под тесной рубашкой перекатывались мышцы. Райм протянул ему картонный прямоугольник с написанным от руки…

– Проснулась? – раздался насмешливый голос соседа. – А я, пока ты делала вид, что спишь, с двумя девчонками познакомился! – И как они? – спросила я, наблюдая в окно за тем, как маглев, покидая просторы океана, въезжает в туннель, освещенный тусклыми лампами. – Классные, – ответил Пол, – из отдела…

– Ну, доктор, – прозвучал в комвоксе голос Хаглуна, – что говорит твой опыт? – Что раз в год и соль сладкая. Позвал Литу? Где она? Не ответив, Хаглун забрал насадку Антера. – Хаг, почему ты прервал работу харвестера? – Как это – «прервал»? – прищурился Хаглун. – Сбор проб завершен, поэтому я…

– Хей, папаша, у тя засмолить не надыбается? Противный писклявый голос Хорька разбудил меня. Черт, а я и не заметил, как опять задремал, но, похоже, Хорек обращался не ко мне, а к Охотнику. – Нету, – буркнул он из-под шляпы. “Ага, нету”, – подумал я, вспоминая, как перед посадкой Охотник торопливо…

– …это ужасное преступление заслуживает самого пристального внимания общественности! – говорит судья, и Сталмир едва не фыркает и не плюется, видя, как судья начинает подготавливать общество сделать нужный Федерации выбор. – Жестокость и холодность подсудимого может затуманить разум даже самого хладнокровного…

Богданов не боялся смерти – привык к ней за годы войны. Трижды его сбивали, не раз он садился на вынужденную, дважды привозил на аэродром мертвых штурманов. Из тех, с кем начал воевать в сорок первом, в живых не осталось никого. Смерть сопровождала его неотвязно, и то, что он до сих пор жив, было чудом.…

Долгое время человечество бредило фантазиями о сверхсиле, о сверхчеловеке. Религия в буквальном смысле душила науку, связывая её по рукам и ногам. Оценивая исследования на морально этические нормы. К примеру, на эволюцию амёбы действует только один закон – жизни и смерти. Человеческие ценности определялись…

Она повернулась широкой кормой к моему лицу и поплыла к себе. 28. План Ивана Григорьевича, как и все гениальное, был прост. Он предлагал допросить рядового МГБ, который томился связанный у дембелей, чтобы выяснить, куда могли отправить арестованного Толсторюпина. Затем деморализовать «краснопогонников»…