Боевая фантастика

Лиадан пошевелила своими, приглушая темный синий свет, струящийся с нижней части, покрутила руках клинок и посмотрела в черноту, которая отражалась в лезвии. Бросив последний взгляд на горы, частично скрывшиеся в пелене тумана, Лиадан взлетела с толстой ветки. Грубая ткань черного костюма затрещала…

"Ух!" Эбби хмыкнула и запрокинула голову, ее челюсть дрожала, когда она судорожно хватала ртом воздух. И к тому времени, когда ей удалось сделать глубокий вдох, я уже отстранился и двинулся вперед, снова выбивая из нее воздух. "Угх, угх, угх", — начала постанывать Эбби, пока я толкал свой толстый член…

— Слушаю? — ответил Романов. — Петр Петрович, это Гардар из Австрии. — Да, друг мой, что случилось? — насторожился царь. Голос у звонившего был сильно встревожен. — У нас беда. Нашли тело нашего Максимилиана Лернера… Я не знаю, как это могло произойти! — Вы узнали, кто это был? — Нет! В том…

— Неплохо, неплохо, — пробормотал силовик. Я создал пару дюжин пуль и накинул следом, чтобы по ту сторону железа, за которым мы укрывались, не расслаблялись. — Двадцать восемь… Двадцать один… — вел обратный отсчет я. И вдруг туман показал кое-что поинтереснее одиноких бойцов. — Сюда движется…

Холодная зависть шевельнулась где-то в глубине того, что когда-то было душой. Камень под его пальцами раскололся, не выдержав давления. Его взгляд скользнул к чаше, где две выжившие формы жизни уже начинали меняться, реагируя на зов. Красная вытягивалась в тонкую, как бритва, нить, серебристая сжималась…

Завидует немного. Но это нормально. Такой стресс пережил. Главное, что жив. Черные джипы, один за другим, заводили мощные моторы и, разворачиваясь, отъезжали от больницы, снимая блокаду. — Двуногий, что ты задумал? — Фырк, до этого молча наблюдавший за сценой, устроился у меня на плече. — Реально…

В последних словах прозвучала явная угроза. И действительно, никто и никогда не смел обвинять «Рапсодию» в том, что на её столах кто-то посмел мухлевать. Уж я-то знал это как никто другой. Провел «исследование», так сказать. Последнего идиота, который попытался провернуть подобное в этом заведении, нашли…

Все молчали, не собираясь отвечать первыми. — Так вот, она права! Мы все готовы умереть ради нашей цели, ради нашего господина, ради его великой цели — объединить под своей властью Многомерную Вселенную, дабы она обрела процветание. Вы знаете, на что пошли, и знаете, что смерть может ждать каждого…

Друзья тоже едут. Колонна дорогих машин останавливается у заснеженного поля. Кругом мороз и снег. Недалеко мерцают огни города. Я сбрасываю пальто и смокинг на руки Грише, как моему секунданту, и встаю напротив Никиты. Виконт тоже скинул кожаный пуховик и отдал водителю. — Какие правила, Ваше Сиятельство?…

Отсчет времени здесь всегда велся по-другому: началом следующего дня считался час, когда пробьет вечерний Ангелус, колокол, призывающий к молитве «Ангел Господень», то есть – шесть часов вечера. Половина седьмого вечера в Сочельник с точки зрения венецианцев, – уже Рождество. Зимнюю Венецию не узнают…

Кодекс подтвердил: я правильно мыслю. Братья, чаще всего, могли себя защитить. Но вот мои близкие — нет. Немногие способны постоять за себя. Забить на остальных? Сомнительное решение. Не хочу, чтобы мои жёны, дети или родные жили в уничтоженном мире, под тенью смертей, которые не смогли предотвратить.…

Мы живем в страшное время, когда кажется, что восторжествовал атеизм, то есть дьявол. Мы видим распад института традиционной семьи, разводы, аборты, растерянную молодежь; торжество эгоизма, погоню за удовольствиями, распространение других пороков. Приходится сражаться даже за распятия – чтобы не утратить…

— Змейке? — поражается Светка. — Мазака? — хищница с неодобрением смотрит на стальную громаду, в которую закована Лена. Ну да, мы ее и в платье-то запихнуть не могли, а тут целая консервная банка. Впрочем я знаю как ее замотивировать. — Это ненадолго, — отмахиваюсь. — Зато ты отлично повеселишься.…

— Ответ на самом деле простой, княжна, — я покачал головой, — я иду туда, где мне будут рады, а не туда, где надо мной будут смеяться. Ну сами подумайте, я обычный дворянин, что мне делать среди золотой молодежи нашей империи? Быть в роли шута? Увольте, но это не по мне. — Хм, об этом я, признаться,…