Звезды
Шрифт:
Алан провел со стариком на пляже все послеобеденное время: Он ел сандвичи с сыром и выслушивал жизнерадостную болтовню Энрикеса на превосходном английском о деятельности – во всех деталях – «Миранды интернейшнл», ее волнующих операциях по экспорту орехов. Но все, с чем Алан, в конце концов, ушел, была дикая головная боль и солнечные ожоги. Достигнуто было до удивления мало. Теперь, задним числом обдумывая встречу, Алан видел, что это была какая-то шарада, хотя в конце ее он и Гаспар разыгрывали уже нечто вроде пантомимы, заглядываясь на чье-нибудь бикини. Ничего существенного на самом деле сказано или сделано не было. Теперь, когда на часах тикала полночь, а сам он озабоченно ожидал
Когда раздался стук, Алан поспешил отворить дверь, но это был всего лишь официант. Алан отступил в сторону. Официант вкатил тележку и стал готовить ужин, успевая болтать о жаре, влажности и результатах последних футбольных матчей.
Завидев стоявшую на столике рядом с телефоном вырезанную из дерева куколку, официант спросил:
– О, вы верите, что Дреманья, богиня моря, приносит удачу? Она очень могущественна, senhor. Очень, очень добрая богиня.
Алан купил эту крошечную статуэтку, когда возвращался с пляжа, как безделушку для Ханны, она обошлась ему, после того как он поторговался, меньше чем в один американский доллар.
Он ничего не ответил официанту, ему хотелось, чтобы тот поскорее ушел. Оставшись один, он изучил заказанные блюда: смесь рыбы и креветок, называемая vatapa, обильно приправленная паприкой и черным перцем, а также сладкое яичное пирожное и черный кофе, к которому щедро прилагались сахар и ром. Алан подумал, с чего это он заказал традиционное бразильское блюдо, когда вполне мог обойтись обычным гамбургером. Он накинул на вызывающе экзотичную еду салфетку и откатил тележку в сторону.
Он снова взглянул на часы, и тут зазвонил телефон. Оператор соединил его с Лос-Анджелесом.
– Ханна, это ты, дорогая? Слава Богу. Я уже думал, что этот проклятый телефон никогда не зазвонит.
– Алан? У тебя все в порядке? Как дела с «Мирандой»? – слышался сквозь треск на линии ее голос. – Что-нибудь получается с мистером Энрикесом?
– Со мной все в порядке, дорогая. Но, Ханна, тут происходит что-то странное. Я встретился с Энрикесом и теперь должен переговорить с Филиппой. Немедленно.
– Филиппа уехала совсем недавно, сейчас она на пути в Палм-Спрингс.
Алан закусил губу.
– Она в лимузине кампании? Тогда соедини меня с машиной через нашу радиосвязь. Мне нужно поговорить с Филиппой прямо сейчас.
Ханна отложила трубку и стала лихорадочно разыскивать в своей записной книжке номер телефона лимузина. И тут же почувствовала, что ее охватывает беспокойство. Она сидела в своей спальне от полудня до вечера, ожидая обусловленного телефонного звонка. И когда будуарный телефон на столике в стиле Людовика XV зазвонил, она буквально выскочила из постели.
Предполагалось, что они позвонят, чтобы назначить встречу, на которой она передаст им свои сертификаты акций в обмен на наличные деньги. Сделка должна была состояться до заседания дирекции в Палм-Спрингсе, до которого оставалось только два дня. Время подгоняло.
Набирая номер лимузина, Ханна взглядом поискала свою сумку. Там были ее пилюли, а она неожиданно услышала, как бешено заплясало ее сердце за грудиной.
– Рики, – сказала она, когда в лимузине подняли трубку. – Это Ханна. У меня Алан на другой линии. Он звонит из Рио и хочет поговорить с Филиппой.
Ханна прислушивалась к голосу Алана, который, словно морская волна, то вздымался, то затихал.
– Что-то здесь не так, Филиппа, – говорил Алан с необычайным возбуждением. – «Миранда»– это маленькая компания. Они занимаются всего лишь орехами. И я точно знаю, что они не
могут позволить себе выкладывать такие деньги за акции «Старлайта».– Что ты извлек из Энрикеса? – Голос Филиппы немного заглох, когда лимузин проезжал через Баннинг-Пасс.
– Он был любезен и вежлив, но очень уж не осведомлен ни о чем. Он не сказал мне многого, только то, что он восхищается корпорацией «Старлайт» и рад приобрести некоторую долю в ней. Он утверждает, что они не планируют приобретать большую долю, но отказался подписать соглашение о «мертвой точке». И еще одна вещь, Филиппа, – этот человек не может принимать самостоятельные решения, и это при том, что он президент и владелец этой окаянной компании. Готов поклясться, что он всего лишь ширма для кого-то другого.
– Почему ты так говоришь? – вклинилась в разговор Ханна. Ее взгляд нервно метнулся в сторону стенного сейфа, где ожидали своей участи сертификаты акций.
– Потому что, когда я спросил его, как он относится к тому, чтобы прибыть в Лос-Анджелес на заседание, он ответил, что еще вернется к этому вопросу. Ладно, некоторое время назад он позвонил мне в отель и сказал, что рад принять предложение. Я спросил его, консультировался ли он с кем-нибудь, прежде чем принять такое решение. Он ответил «нет», просто хотел над этим поразмыслить. Но я готов поклясться, Филиппа, что он прежде переговорил с кем-то, кто находится за сценой. И я думаю, что этот кто-то и есть та личность, которая оркеструет всю операцию. Они пропускают через «Миранду» свои капиталы и, я думаю, рассчитывают захватить нас врасплох.
Этого-то Филиппа и боялась. Но она уже была к этому готова.
– Хорошо, Алан. Я должна все обдумать. Возвращайся немедленно. И притаскивай с собой Энрикеса. Я горю желанием поговорить с ним.
Филиппа опустила трубку, оставив Алана и его жену вдвоем на линии.
– Когда ты будешь дома, дорогой? – спросила Ханна.
– Все зависит от того, когда сможет вылететь Энрикес.
– Алан, я беспокоюсь.
– Не волнуйся, милая. Все образуется, я уверен.
– Ты вернешься к нашему приему? Я думала, что мы объявим на нем о помолвке Джекки.
– Конечно, и не волнуйся. Да… Я привезу тебе кое-что, – сказал он, – особый сюрприз. И не имеет никакого отношения к Рождеству.
– Главное, привези себя домой. Я люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя.
Алан повесил трубку, и тут же раздался стук в дверь. Его посетитель, наконец-то!
Мужчина был высок, с гладко выбритой головой, которая отражала огни светильников в потолке холла. На нем был белый полотняный костюм, до блеска начищенные ботинки из кожи угря и золотые перстни почти на каждом пальце. Гаспар Энрикес прислал его в знак особого расположения к Алану. Во время их встречи на пляже Алан заметил, между прочим, что хотел бы купить особый подарок для особенной леди, что-нибудь уникальное, чего не найдешь в обычных магазинах. «Я знаю как раз именно такого человека», – сказал ему Энрикес.
Алан предложил посетителю выпить чего-нибудь, но человек предпочитал сразу перейти к делу. Предмет, который он принес с собой, было изысканное антикварное распятье на золотой цепи. Крест и фигурка Христа также были из золота и инкрустированы бразильскими аквамаринами, топазами, аметистами и гранатами.
– Но что делает это ожерелье совершенно бесценным, senhor Скейдудо, – сказал мужчина, который так и не назвал свое имя, – так это то, что его носила принцесса Изабель, когда в Лей-Ауреа в 1888 году подписывала манифест об эмансипации, который освободил наших рабов. Приобретая это ожерелье, senhor Скейдудо, вы покупаете не только золото и драгоценные камни, но также и кусочек бразильской истории.