Звезды для командора
Шрифт:
– Савраскин, господин Президент, -
осмелился поправить-подсказать помощник Президента и тот величественно кивнул головой - во-во, Савраскина куда дел, паскудник?
– Изменник Родины Савраскин арестован КГБ, Илья Сергеевич. Этот мудак хотел теракт совершить, Илья Сергеевич, он ехал с твердыми намерениями, уже сознался.
Президент недоверчиво посмотрел в честные глаза своего маршала и не увидел там ни чего.
– Говоришь теръакт, хе-хе-хе... Что-то я сегодня с этим хе-хе-хе самому себе уже надоел, хе... Слава, дружок, как услышишь, отдергивай, прямо за рукав и отдергивай, хе... Ну ладно, с тобой и с Кобылкиным ясно,
Ленчик удивленно уставился на Президента, мельком взглянув перед этим на маршала КГБ Ероху, тот же сделал непринужденный вид, начал водить толстым пальцем по полировке стола - мол я не я и лошадь не моя...
– Илья Сергеевич, да как же так, не ужели вам все известно?!
–
заиграл голосам и мордой министр МВД, изо всех сил изображая удивление и растерянность. Президент просто засиял и приосанился:
– А как же, каждый шаг вашу меня вот тут!
–
и показал всем присутствующим широкую, изрезанную морщинами-дорогами жизни, ладонь. Ленчик усмехнулся и достал из папки, лежащей перед ним на столе, тонкую стопочку бумаги, стиснутой полиэтиленом.
– Илья Сергеевич, я просто не успел доложить. Здесь все изложено и если кто-то поспешил вам стукнуть, так он просто в лужу пернул, я сам спешил к вам с докладом. Прошу вас ознакомится - теневые структуры предлагают правительству за помощь в транзите со стороны МВД через страну постоянного потока наркотиков из Юго-Восточной Азии в страны Западной Европы целых девять процентов от дохода! Это существенно. По предварительным данным это примерно 16 миллиардов в год...
– Интересно, интересно, -
президент напялил на нос очки и углубился в листочки. Наконец оторвавшись, крякнул и хлопнул ладонью по ним:
– Ну что же, передай им, теневым структурам, хе-хе, помню-помню, мы согласны. А может - послать на хер структуры да самим все организовать?.. А?! Ероха, как думаешь?
Ероха мельком взглянул на министра МВД, тот сделал легкую гримаску, Ероха понял ее значение и не вставая, ответил:
– Самим хлопотно. Ну и опять же международный престиж, мать его...А так ни за фуй собачий 16 миллиардов как с куста. Я думаю - нам соваться не надо, Илья Сергеевич.
– Ну-ну, отлично. С этим все. Вернемся к нашим баранам, хе-хе, помню-помню.
Все присутствующие насторожились, кроме министра здравоохранения, который норовил клюнуть носом стол.
– Ну а теперь доктор давай, ты нам всю правду расскажи, все как надо доложи, хе, помню, не дергай! Что с этим выродком, которого я в космос послал?
Министр здравоохранения мужественно боровшийся со сном вот уж десять лет, встрепенулся, откашлялся, развел руками - ни чего. Все помолчали, президент крякнул, а министр, академик, член и так далее, начал:
– Понимаете, коллеги, показания приборов, ну там разных датчиков, показали и раскрыли уникальность данного индивидуума, этого Леонидова. Его мозг хранит информацию, количество которой говорит о том, что данному индивидууму не менее девятьсот тридцать пять...
– Что?! Как это так?! Девятьсот тридцать пять?! Ни хера себе!..
Так непосредственно и с экспрессией отреагировали участники секретнейшего совещания, а Ваня Кустов, давно ставший уже уважаемым Иваном Васильевичем, когда-то с отличнейшим успехом лечивший детей, ныне же ставший бюрократом
от медицины, продолжил невозмутимым голосом:– А внешний вид и состояние внутренних органов говорят, что данному индивидууму от силы тридцать три года. И как разрешить данный парадокс - медицина не знает.
Министр развел руками, сделал недоуменное лицо, поиграл выражениями его, то есть своего лица - недоумение, легкая досада, интерес перед загадкой, и закончил:
– У меня все, коллеги.
Все присутствующие молчали, погруженные в свои мысли, а мысли их были разнообразны и хаотичны, всем хотелось понять - как же так, как же так может быть, ведь это же несправедливо! Какой-то жалкий космонавтишка, какой-то спившийся бомжара, какой-то вонючий интеллигентишка прожил Девятьсот тридцать пять лет, а выглядит на тридцать три от силы, а тут лучшие умы России, не спят-не едят, а мечтают, как приумножить Россию, возвеличить ее среди других стран, а ни какой благодарности - прожили всего ничего, 70-80 лет с небольшим лишком, и выглядят соответственно, и здоровье, и внутреннее органы, и снаружи, ну несправедливость ли неземная!..
– Ну что, какие будут предложения, по негодяю этому?
–
первым нарушил тишину, уже всех придавившую к мягким удобным креслам, Президент России. Нарушил и оглядел внимательно соратников.
– Начнем по старшинству. Давай Харитоныч, расскажи, что ты там себе думаешь...
Премьер-министр Даров Иван Харитонович, которого чтоб не путать с министром здравоохранения ни когда не называли Ванькой на совещаниях, лишь Харитонычем, поморщился и начал:
– Я считаю надо отдать мерзавца в какую-нибудь лабораторию, пусть его там насквозь просветят-разрежут, может быть тогда мы и узнаем тайну...
– Теперь ты, Ероха.
Маршал КГБ насуплено оглядел собравшихся, облизнул губы:
– Это глупо. Он сдохнет в лаборатории этой, а вдруг мы не хера не узнаем. Я считаю надо продолжать слежку и подводить к нему наших агентов на предмет раскола.
Президент перевел взгляд на Ленчика и министр МВД вытянулся не вставая с кресла:
– Мое мнение - ввести его в элиту, когда привыкнет - бросить его на дно. За рассказ пообещать вернуть назад. Ну а там видно будет.
Министр здравоохранения, не дожидаясь взгляда Президента, ни разрешения, начал говорить сам:
– Ну, может быть и то и другое и принесет какой-либо результат, но я не уверен в успехе...Видите ли, человеческий организм такая сложная штука, и настолько мало изучен...
Президент кинул короткий взгляд на министра и рявкнул на разговорившегося:
– Заткнись, доктор. Значит предлагаю такое решение - смесь предложенного Ерохой и Ленчиком. Введем паскуду в высший свет, приставим к нему агентов, окружим его блядями и пидарастами, закружим ему голову, влюбим его в жизнь, а потом раз, -
Президент с размаху ударил по столу кулаком и продолжил свою глубокую мысль.
– На дно, в тюрягу, под расстрел! И в виде спасения - правда! Но кота тянуть за хвост не будем, на все-про все даю два месяца. Все свободны... Оставшись один, не считая помощника, Президент задумался и пригорюнился, он
сидел в глубоком кресле, опершись локтем на деревянный подлокотник и подперев морщинистую щеку ладонью... В эту минуту он напоминал старую бабу, печалившуюся о прожитой жизни, в уголках нечистых глаз, старость, накапливались слезы. Внезапно Президент встрепенулся и подмигнув помощнику, забормотал: