Чтение онлайн

А он ответил: «Здорово», все с той же изрядной долей насмешки, а потом нахально осведомился, принимал ли я вчера на грудь.

Я парировал: «Мы в журнале „Дерзость“ вкалываем на совесть и отдыхаем тоже на всю катушку». В этот миг оставшихся человечков из отдела управления стыдом отправили в газовую камеру, а их семьи погибли под пытками.

Все это в какой-то мере объясняет или хотя бы немного оправдывает мое поведение, когда я, примерно через полчаса, наконец иду за чаем, который, как я себя убеждаю, поможет мне успокоиться. На кухне отвратительнейший беспорядок – чайные пакетики брошены в раковину, повсюду грязные ложки, а немытые чашки от хлопьев громоздятся одна на другой. Я раздраженно направляюсь к своему столу и пишу следующее:

БРОСАЙТЕ

ГРЕБАНЫЕ ЧАЙНЫЕ ПАКЕТИКИ В МУСОРНОЕ ВЕДРО!

И вешаю листок над раковиной, чтобы все увидели. Мое авторство не вызывает сомнения, потому что чуть позже Джефф Кларк вызывает меня в свой чертов кабинет и непререкаемым тоном требует, чтобы я немедленно снял объявление и перестал беспокоиться по поводу состояния кухни, а обратил внимание на более существенные вещи, например, на рост продаж. Он осведомляется, почему фирма «Л’Ореаль» отозвала свою рекламу, а потом спрашивает, что я думаю о Люке Рэдли. Джеффу кажется, что он весьма перспективный.

Ненавижу Люка Рэдли.

Я возвращаюсь к себе. Адам и Грэхэм смеются над какой-то его шуткой.

– Полностью тебя поддерживаю, приятель, – обращается Люк ко мне. – Когда я пришел, сразу же в глаза бросилось, что кухня в жутком состоянии…

Я сажусь и чувствую, как дрожат руки. Бросаю взгляд на часы, мечтая только о том, чтобы поскорей наступил обеденный перерыв.

Надо прочитать в пабе еще один доклад о продажах.

Это ведь вы были тогда в лифте, да? Может, и я.

Точно вы. Я помню. А вы нет?

Простите, Крис, по именно тот случай не помню.

Вы даже не помните мой особый пахучий презент?

Увы.

Полагаю, теперь вы меня запомните. Конечно.

Это цитата из фильма «Красота по-американски». Место, где жена главного героя подъезжает с любовником к закусочной, обслуживающей автомобилистов. Смешно…

Что смешно?

Этот эпизод в фильме смешной. Понятно.

Примерно за пару недель до сенсационного убийства поп-звезды Феликса Картера рабочий-монтажник торгового оборудования по имени Фил Коутс выпивал с четырьмя приятелями в пабе неподалеку от Тоттнем-Корт-роуд.

Их компания выглядела именно так, как обычно выглядит бригада монтажников, только что закончивших работу. Они словно застыли в кадре на экране телевизора; казалось, сейчас в уголке появится актер с накладной бородкой а-ля антрополог и скажет: «А теперь перед вами рабочие-монтажники с пожелтевшими пальцами, запечатленные в естественной среде обитания. Вначале они будут выпивать. А затем начнут кормиться».

Подобно другим видам, желтопалые монтажники торгового оборудования обладают специфическими особенностями, проявляющимися ярче, когда они сбиваются в стаю. Летом, например, представители этого вида любят перекусывать, расположившись у ремонтируемого магазина. Они сидят рядком на тротуаре, вытянув ноги и потягивая кофе из пластиковых стаканчиков, будто вереница чучел, приготовленных для сожжения в Ночь Гая Фокса. Среди нарядных покупателей и спешащих мимо офисных клерков работяги выглядят неуместно, но это их радует. Они гордятся тем, что напоминают отпечаток грязного пальца на окне дня.

Со своего освещенного солнцем наблюдательного пункта на тротуаре монтажники имеют обыкновение наблюдать, как вселенная проносится мимо, и зрелище нравится им еще больше, если она едва одета, при сиськах, похожих на двух щенят, что борются в мешке, и нисколько не возражает против игривых реплик в свой адрес. Тогда они издают одобрительное ворчание, что-то вроде «фр-р-р» или «гр-р-р». Затем следует комментарий, который в идеале должен достичь хотя бы одной из трех целей:

1. Рассмешить бригаду.

2. Смутить жертву или польстить ей, в зависимости от того, кто она – «легкая добыча» или «заносчивая стерва», а также спровоцировать ее ответную реакцию, опять же чтобы рассмешить товарищей.

3. Привлечь внимание

к огромному размеру пениса говорящего.

Таким образом, монтажника в основном заботят отношения с такими же работягами, женщинами и собственным пенисом. В этом отношении рабочие не слишком отличаются от офисных клерков, спешащих мимо – по крайней мере от представителей мужского пола, – которых занимают те же самые вещи и которые, возможно, наблюдают за щенятами в мешке с не меньшим интересом. Только служащие делают это украдкой. Между двумя категориями мужчин не существует никакой разницы; рабочие лишь, образно говоря, поднимают крышку канализационного люка. Правда, способны на это они лишь тогда, когда находятся в обществе себе подобных. По отдельности каждый из них, подобно муравью, относительно безобиден. И так же, как муравьи, они ждут от своего лидера сигналов, определяющих их поведение.

В этой конкретной группке, которая устроилась в пабе неподалеку от Тоттнем-Корт-роуд, верховодил Фил Коутс, злобный по натуре и большой любитель задирать тех, кто слабее. Озлобленность и задиристость Фила обычно проявлялись шумно и агрессивно, а дополняли их огромный пивной живот и татуировка, которая изображала нечто похожее на птицу, ползущую вверх по его шее.

Подобно многим отталкивающим типам, Фил пользовался большим влиянием на своих приятелей и коллег. Парни приходили в паб пропустить стаканчик после трудного рабочего дня и слушать желчные излияния Фила. Сегодня он распространялся о пакистанцах: вонючие, жадные уроды; вчерашней темой были геи: извращенцы, сплошь заразные; а назавтра очередь могла дойти до черных: «Конечно, приятель, это не о тебе. Ты – нормальный мужик, я о других говорю».

Паб, в котором сидела компания, был хорош, но стал бы намного лучше без присутствия Фила Коутса.

В глубине души все члены бригады ненавидели Фила, однако, к сожалению, никто не делился своими чувствами с остальными. Рабочие сидели вокруг стола, гоготали над громкими непристойными репликами Фила, и каждый считал себя единственным из всей компании, которому это не доставляет удовольствия. В результате создавалось впечатление, что Фила не просто терпят, а даже любят. Собравшиеся как бы находились в заложниках, опасаясь сказать или сделать что-нибудь такое, что могло бы вызвать нападки Фила. Все курили правильную марку сигарет: «Силк кат»? Скорее «Отсоси-ка». Их только гомики курят". Пили правильный сорт пива: «Легкое пиво? Пойло для педиков. Возьми лучше «Стеллу». Выпивали много, и никто не мог уйти из паба пораньше, если только не имел очень веской причины. Над каждой репликой Коутса смеялись. А когда он рассказывал явно придуманные истории о том, как изменял жене с девицей по имени Лаура и о драках, в которых якобы участвовал, или ругал евреев, вся компания одобрительно шумела.

Другими словами, его боялись. Со стороны все члены компании выглядели одинаковыми. Они смеялись над одними и теми же шутками, постоянно использовали бранные слова и даже с виду были похожи. Этих парней нельзя было ни назвать святыми, ни заподозрить в симпатии к меньшинствам. Особого уважения к противоположному полу монтажники тоже не испытывали, а предпочитали видеть женщин раздетыми на страницах журнала или наблюдать, как они проходят мимо, и громко фыркать им вслед.

В Филе же было нечто этакое… не совсем правильное. Его словно вылепили из другого теста.

Например, когда один из монтажников лестно отозвался о барменше, вернее, о ее симпатичных сиськах, Фил вмешался: «Гребаная шлюха, приятель. Пизда – как резиновый сапог, а жопа – как у коровы».

Его высказывание прозвучало оскорбительно и злобно. И дело было не в том, что рабочим не понравилось красочное сравнение интимных женских мест с резиновым сапогом или – еще одно любимое выражение Фила – с выпотрошенным кроликом. В конце концов, они монтажники, а не социальные работники. Однако Фил зашел слишком далеко. Что-то в его словах и манере покоробило остальных. Хотя никто в этом не признался.