Звездун
Шрифт:
Пару секунд мужчины о чем-то говорили, потом шофер полез в карман куртки, достал что-то и передал человеку за дверью. Миг – и человек вернул этот предмет водителю. Шофер показал на бутылку с золотистой жидкостью, стоявшую у порога, затем повернулся и пошел назад к машине. Девушка не стала задаваться мыслью, что там происходит, ее самообладание и без того было на исходе.
Водитель приблизился, открыл дверь и наклонился.
– Мэм, мне очень жаль. Джентльмен приносит искренние извинения. Он себя плохо чувствует и не в состоянии никуда ехать. Похоже, что мы потревожили его в самое неподходящее время, если вы понимаете, о чем я. Он был в туалете. Просит разрешения позвонить вам завтра или когда
Манекенщица выслушала известие, и ее рот стал дергаться – нервный тик, который начался еще в школе, когда другие девочки, завидуя красавице Сэффрон, безжалостно ее травили. Не скрывая разочарования, она произнесла:
– Спасибо. Вы не могли бы отвезти меня домой?
Мужчина утвердительно кивнул и сел в машину, чрезвычайно довольный собой. Всего лишь пару дней назад он был простым водителем такси, а теперь посмотрите-ка на него! И говорит, и ведет себя как умудренный опытом личный шофер. На обратном пути он в награду разрешил себе поглазеть в зеркало заднего вида, чтобы вволю налюбоваться платьем девушки, вернее, его отсутствием.
Шофер знал точно: пусть у него будет хоть две диареи, уж он-то не упустил бы шанс провести ночь с такой цыпочкой.
Конечно, откуда было ему знать, что Феликс Картер вовсе не собирался упускать шанс провести ночь с Сэффрон Мартин?
На самом деле Феликс планировал пойти с ней на премьеру, затем на вечеринку после премьеры, а потом привезти девушку к себе домой и трахать до умопомрачения. И наверняка так бы все и вышло, если бы певец не был мертв.
Но водитель узнает об этом позже – и задастся вопросом: кто же находился за дверью, когда он стоял на ступеньках у дома Картера? Убийца? Неужели только ширина двери отделяла его от человека, которого весь мир узнал как Кристофера Сьюэлла?
Глава 2
Запись идет?
Да, спасибо. Гм… Кристофер… Зовите меня Крис.
Хорошо, спасибо, Крис. Вот, прицепите, пожалуйста, к воротнику.
Конечно. Джек, это ведь не запрещено? Можно мне прикрепить микрофон к воротнику? Он совсем маленький, такой штуковиной особого вреда не причинишь. Ну-ка посмотрим… Проверка, проверка…
Все в порядке.
Здорово. И с чего же мне начать?
Хотелось бы, чтобы все время, которое мы проведем вместе, вы посвятили воспоминаниям о событиях, которые привели к… Убийству? Да. Ну…
В общем, вспомните о чем-нибудь, и с этого начнем. Если получится, постарайтесь излагать события в хронологическом порядке. Представьте, что вы под гипнозом, будет легче. Говорите мне о том, что видите, чувствуете, слышите…
Ого, да вы профессионал?
А разве не поэтому вы захотели со мной встретиться?
М-м-м… Хорошо. Начну с похорон отца. Думаю, подходящее начало для рассказа, не хуже любого другого.
Ну… В общем, сижу я на похоронах отца и понимаю, что меня медленно предает мое тело. Вполне типично, думаю я, чувствуя, как ручьи пота стекают из-под мышек прямо к поясу. Черт возьми, следовало ожидать, что я буду обливаться потом именно в тот день, когда тело отца должны отправить в печь крематория. И именно в ту минуту, когда викарий уже почти закончил говорить и мне вот-вот придется встать перед всеми родными и близкими, чтобы выразить свою скорбь, одновременно думая о том, видят ли они, как мои нервы постепенно расползаются по белой рубашке влажными пятнами.
Лицо горит, словно на него направили одну из этих инфракрасных ламп для прогревания растянутых мышц, такие лампы можно найти в каталогах товаров, рассылаемых по почте. Рядом со мной Сэм. Она сперва сжимает мою ладонь, которая безвольно покоится на церковной скамье между нами, затем другой рукой гладит меня по плечу. Пожатие: я здесь, Крис,
я с тобой. Поглаживание: милый, не переживай из-за того, что волнуешься и потеешь, все будет хорошо.Неужели, думаю я. Будет ли все хорошо? Сомневаюсь…
Четыре дня назад, когда Сэм вернулась домой с работы, я стоял посреди гостиной, курил и пытался понять, что же я чувствую. Так после падения проверяешь, не идет ли кровь.
Я только что поговорил по телефону с тетушкой Джин. Она имела удовольствие сообщить, что мой отец скоропостижно скончался во сне. Наверное, было бы странно, если бы я спросил, как папа выглядел, когда его нашли. И все же хотел бы я знать, верна ли картина, представшая перед моим мысленным взором: отец с закрытыми глазами, похожий на впавшего в спячку гризли, в полосатой пижаме, руки вытянуты вдоль тела, простыня – никаких теплых одеял, «это для неженок» – натянута до подбородка и аккуратно подоткнута. Помню, когда я первый раз смотрел «Молчание ягнят» и увидел Ганнибала Лектера, то поймал себя на мысли: «Боже, как же он похож на моего отца!» А потом мне попался фильм «На исходе дня», где Хопкинс играет дворецкого – сдержанного, застегнутого на все пуговицы, сурового, донельзя организованного. И я подумал, что в этом фильме он еще больше напоминает папу. Не помню, носил ли Хопкинс пижаму в «На исходе дня». Если носил, то готов поспорить на недельную зарплату, что она была голубой в полоску.
– Что случилось? – Сэм швырнула сумочку на диван и стала выпутываться из пальто. Она всегда вытаскивала из него обе руки одновременно, и рукава выворачивались наизнанку. – Я звонила тебе на мобильный. У нас закончилось молоко. Не волнуйся – я купила.
Саманта слегка потянула за рукав, пытаясь выдернуть его наружу. Безуспешно.
Я размышлял. Хороший повод, чтобы напиться до потери пульса… Черт, как мерзко, что смерть отца служит мне предлогом для того, чтобы воспользоваться сочувствием Сэм. Мысли крысы. Не сексуально озабоченного грызуна, а крысы, которая хочет надраться.
– У тебя все в порядке? – осведомилась жена, оставив наконец пальто в покое.
– Вообще-то нет. Отец… хм… умер. Сэм словно обухом по голове ударили.
– Джон? О нет, Крис… – Она бросилась ко мне и обняла, прижавшись на мгновение к моему плечу. – Какая жалость!
Потом чуть отстранилась, не разнимая рук.
Мне стало не по себе, и я высвободился из ее объятий.
– Как ты себя чувствуешь?.. Милый, какая чудовищная неожиданность! Он болел? У него?.. Где?..
– Скончался во сне вчера ночью. Естественная смерть, что бы это ни значило.
Отец был слишком молод для того, чтобы умереть во сне, перестать функционировать, словно севший аккумулятор. Зная моего родителя, понимаешь, что он сделал это исключительно по собственному желанию. Решил отойти в мир иной с достоинством, отказался от доставки молока и газет, вынес мусор и лег, чтобы умереть.
– Как ты? – повторила вопрос Сэм, но я не ответил. Пока мы молчали, я сначала думал об отце, потом лениво прикидывал, откуда может так сквозить, затем отметил, что по телевизору идет музыкальное шоу «Самые популярные», и наконец пришел к выводу, что мне необходимо выпить.
– Не знаю, – ответил я и почти удивился, услышав правду. Последнее время я постоянно вру Сэм, стараясь держать ее в. неведении.
– Как ты себя чувствуешь? – еще раз спросила она.
– Не знаю, – произнес я и снова удивился, услышав правду.
Вновь последовало молчание. Я повернулся и бросил взгляд на телевизор в углу гостиной. Шоу заканчивалось, по экрану ползли финальные титры, а Феликс Картер пел свою новую песню. Шел припев: «Я тебя люблю…» На певце была тонкая безрукавка – наверняка хотел выпендриться своими мускулами, смазанными маслом и блестевшими под ярким светом софитов.