Звездочка
Шрифт:
В животе у Лайлы гнездился страх, похожий на дурное предчувствие. Она прошлась по комнате, опершись на костыль, но странное ощущение не покидало ее. Ей казалось, произошло что-то ужасное, о чем она должна была догадаться. «Малышка не в порядке!» — вдруг заключила она. Ковыляя к лестнице в подвал, Лайла с каждым шагом все больше верила в свои опасения, что несчастное дитя окончательно отрешилось от мира, перейдя в мир иной.
Лайла ускорила шаги. Может, еще не поздно ее спасти?
На пятой по счету ступеньке Лайла неаккуратно поставила костыль, и он соскользнул вниз, как только она перенесла на него вес тела. Лайла со всего размаху рухнула на
Шаги. Легкая крадущаяся поступь. Спина пылает от нестерпимой боли, головой не пошевелить, руки не двигаются. Лайла открыла глаза и увидела склонившуюся над ней девочку.
— Малышка, — просипела Лайла, — милая, помоги. Кажется, я… сломалась.
Девочка посмотрела Лайле в глаза необычайно долгим, изучающим взглядом. Она наклонилась еще ближе, будто стараясь заглянуть поглубже. Словно искала что-то внутри зрачков Лайлы. Глаза Малышки показались Лайле двумя бездонными синими колодцами. На мгновение боль отступила.
В затуманенном сознании Лайлы родилась мысль: «Она может исцелять. Она может снова сделать меня целой. Она — ангел».
— Помоги мне! — дрожащими губами взмолилась Лайла.
— Ничего не видно. Не видно, — проговорила девочка, резко выпрямившись.
Вдруг краешком глаза Лайла заметила в руках у девочки какой-то предмет. Молоток. Она попыталась закричать, но из груди вырвался лишь слабый стон.
— Не надо, — шептала Лайла. — Что ты делаешь? Зачем…
— Тихо! — приказала Малышка. — Открыть! Смотреть.
И с этими словами она ударила Лайлу молотком по виску. Затем еще один удар, и еще, и еще… Лайла больше ничего не чувствовала. И не видела. Она ослепла. Но ее слух, будто витавший в спертом воздухе подвала, продолжал улавливать звуки: недовольное кряхтение, удаляющиеся шаги.
Лайла перестала понимать, где верх, где низ. Она будто плыла в невесомости, и только слух удерживал ее на поверхности тонкой нитью, готовой вот-вот оборваться.
Она услышала, что девочка кладет что-то на пол. Слух предположил, это — гвозди. Пять штук. Что-то острое царапнуло кожу. Кто-то вдохнул поглубже, и последнее, что успел уловить слух, — звон металла и громкий треск черепной коробки, расколотой острием гвоздя.
Оставшиеся гвозди забивались уже в полной тишине. Через час Леннарт вернулся из гаража и спустился в подвал. Он даже вскрикнуть не успел.
В определенном смысле Джерри повезло. Сам того не подозревая, он создал себе железное алиби. Иначе его бы точно сделали главным подозреваемым в обширном расследовании, которое устроила полиция.
В тот день ему просто надоело сидеть дома и он отправился в боулинг. Из знакомых вокруг никого не оказалось, поэтому Джерри провел пару часов за столиком, заказав себе кофе и бутербродов, листая газеты и посматривая на игроков, неумело пытающихся выбить страйк. Из боулинга Джерри отправился в супермаркет, где полчаса провел в отделе с дисками, купив себе несколько новых фильмов. Потом он зашел в дешевый продуктовый, где по старой привычке набрал полную корзину лапши быстрого приготовления и консервированных равиоли. По дороге домой Джерри вдруг пришло в голову зайти в магазин с товарами для дома, где он побродил между полками и в итоге приобрел новую подушку.
Намеренно спланировать все настолько идеально ему бы ни за что не удалось. Все перемещения Джерри в тот день с легкостью подтверждались персоналом
боулинга, продавцами и кассирами, а также чеками. Единственным основанием для подозрений полиции как раз и стал тот факт, что уж слишком гладко все выходило, особенно для такого отшельника. Но за это ведь не сажают.Вернувшись домой и выпив банку пива, Джерри позвонил родителям. Полиция потом проверила этот звонок, который продлил алиби Джерри еще на полчаса. За полдня тела Леннарта и Лайлы уже так сильно остыли, что было очевидно: убили их утром, а значит, Джерри сделать этого никак не мог.
Трубку никто не поднял, и поэтому Джерри сделал последний в тот день незапланированный гениальный ход. Он оседлал мотоцикл и поехал навестить сестренку.
У следователей еще некоторое время оставались подозрения, что Джерри в курсе про трупное окоченение и что он специально позвонил в полицию как можно быстрее, дабы криминалисты назвали временем смерти ту часть дня, на которую у него имелось алиби.
Разумеется, по дороге к родителям Джерри ни о каком трупном окоченении не думал. У него вообще никаких мыслей в голове не было. Тем и хороша езда на мотоцикле. Мчишься себе с бешеной скоростью, а ход мыслей останавливается.
Подъехав прямо к крыльцу, Джерри сразу обратил внимание на то, что в кухне свет не горит, а из-за одеяла, закрывающего подвальное окошко, пробивается слабый свет. Он постучал — без ответа. Нажал на ручку, и дверь подалась. Не заперто.
— Эй! — закричал он, переступив порог. — Есть кто дома? Тишина.
Джерри снял кожаную куртку и повесил ее на вешалку, сколоченную Леннартом и казавшуюся ужасно нелепой. Он заглянул в кухню и гостиную — никого. Джерри ума не мог приложить, куда делись родители. Насколько ему было известно, с того самого дня, когда он впервые сыграл сестренке на гитаре, Леннарт с Лайлой больше ни разу не оставляли девочку одну.
Неужели они уехали и взяли ее с собой?
Но ворота гаража закрыты, следовательно автомобиль на месте.
Решив больше не гадать, Джерри подошел к двери, ведущей в подвал. Он включил свет на лестнице, одновременно прислушиваясь: дверь была приоткрыта и снизу раздавалось какое-то жужжание.
Распахнув дверь, Джерри стал спускаться по лестнице. Пройдя всего пять ступенек, он начал медленно сползать по стене еще до того, как его мозг успел зафиксировать увиденное. Во рту моментально пересохло, а дыхание перехватило.
Леннарт с Лайлой, а точнее, тела, судя по одежде принадлежавшие Леннарту и Лайле, лежали рядышком у подножия лестницы. Пол вокруг них был алого цвета. В луже крови валялись инструменты: молоток, пила, стамеска.
Вместо голов — кровавое месиво. По всему полу были разбросаны фрагменты черепной коробки со слипшимися прядями где-то коротких, где-то длинных волос. На стенах подвала виднелись комочки мозговой субстанции. От головы Леннарта остался лишь небольшой осколок черепа, который держался на торчащих из-под кожи и мышц позвонках.
Терез стояла на коленках в луже крови рядом с тем, что раньше называлось головой Лайлы. Здесь работа еще не была доведена до конца. В руках девочка держала дрель, уже почти совсем разрядившуюся, — сверло вертелось еле-еле. Выжимая из дрели последние силы, Малышка пыталась просверлить отверстие за ухом. Сверло с глухим жужжанием вгрызалось в кость, а маленькая жемчужная сережка в мочке уха вибрировала в такт. Терез надавливала на инструмент, меняла направление сверла, потом она вынула его, утерла кровь с лица и, отложив дрель, взялась за пилу.